Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

пати

«ФАШИСТЫ» И «АНТИФАШИСТЫ»


"Эксперт" Дашевский В.Ю.


Провела небольшое расследование и выяснила, откуда ноги растут у дела по поводу «экстремистской» статьи в Вестнике CIVITAS.

В 2013 году статья «Хунвейбины Кремля» была перепечатана в газете «Своими именами» (в известность об этом не были поставлены ни редакция Вестника CIVITAS, ни автор статьи московский адвокат Сергей Князькин).

Газета «Своими именами» издавалась с 2010 по 2014 г., пока не была закрыта. История ее такова.

С февраля 1996 по май 2009 года существовала еженедельная печатная российская газета «Дуэль», которая по факту являлась печатным органом общероссийских общественно-политических движений «Армия Воли Народа» (лидер Ю. И. Мухин – гл. редактор газеты «Дуэль») и «Фронт национального спасения» (лидер В. М. Смирнов – учредитель газеты «Дуэль»). Газета имела ярко выраженную антисемитскую направленность, кроме того пропагандировала сталинизм, неприятие либерализма, отрицание Холокоста, армянского геноцида в Турции, голодомора на Украине в 30-х годах XX века и репрессий в СССР в 1920-х-1930-х годах. В общем, та еще газетка была. В 2007 году Замоскворецкий районный суд г. Москвы принял решение об отзыве свидетельства о регистрации газеты. Решение вступило в силу в мае 2009 года, тогда же печать газеты прекращена. Коллектив редакции продолжил выпуск других газет, продолжающих традиции прекратившей существование газеты «Дуэль».


РЕИНКАРНАЦИИ «ДУЭЛИ»

После того, как решение суда об отзыве регистрации вступило в силу, коллектив редакции продолжил выпуск новой газеты «К барьеру!», продолжающей отдельные традиции прекратившей существование газеты «Дуэль». Главным редактором новой газеты стал Н. П. Пчёлкин.

15 июня 2010 года Останкинский суд вынес решение о прекращении деятельности газеты «К барьеру!». Решение было вынесено на основании трёх предупреждений, ранее выданных газете Россвязьохранкультурой за публикации материалов, которые, по мнению чиновников, являются «экстремистскими».

Вместо газеты «К барьеру!» была создана новая газета — «Своими именами» (главный редактор - Илюхин К.В.). 15 января 2014 г. Мосгорсуд принял решении о закрытии этой газеты на тех же основаниях, что и её предшественниц, 27 июля Верховный суд РФ оставил в силе решение Мосгорсуда. Последний номер увидел свет 17 июня 2014.
Затем коллектив редакции приступил к изданию новой газеты под названием «Слова и дела», первый номер которой вышел 1 июля 2014 года.

Источник: Википедия


«ХУНВЭЙБИНЫ КРЕМЛЯ» ПОПАЛИ ПОД ПРЕСС ЗА КОМПАНИЮ

20 августа 2014 г. Басманный районный суд г. Москвы принял решение «признать экстремистскими материалами статью «Хунвэйбины» Кремля», опубликованную в газете «Своими именами» № 24 (143) от 11 июня 2013 года». Судебное разбирательство было инициировано Басманным межрайонным прокурором г. Москвы, который «обратился в суд с заявлением в порядке ст. 13 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» о признании статьи «Хунвэйбины» Кремля», опубликованной в газете «Своими именами» № 24 (143) от 11 июня 2013 года экстремисткой, указывая, что в указанной публикации содержатся побуждения к совершению активных действий революционного характера (не исключающих насильственные действия)».

«В судебном заседании помощник Басманного межрайонного прокурора города Москвы Парфенюк Е.Ю. поддержала заявление в полном объеме, пояснив, что в Басманную межрайонную прокуратуру города Москвы поступило обращение Дашевского В.Ю. о распространении в газете «Своим именами» материалов экстремистского характера, в частности в статье «Хунвэйбины» Кремля», опубликованной в газете «Своими именами» № 24 (143) от 11 июня 2013 года, а именно побуждения к совершению активных действий революционного характера. Согласно заключению психолого-лингвистического исследования в представленном на исследование тексте статьи «Хунвэйбины» Кремля», напечатанной в газете «Своими именами» содержатся побуждения к совершению активных насильственных и вооруженных действий в ходе народной революции с целью физического уничтожения представителей власти и изменения государственного строя. Учитывая, что указанная статья содержит побуждения к активным, решительным действиям, к борьбе против существующего социально-политического положения в стране, просил суд признать статью «Хунвэйбины» Кремля» опубликованную в периодическом печатном издании - Газета «Своими именами», экстремистской».

В качестве доказательства суду была предоставлена «справка об исследовании №4574и/2 от 18 декабря 2013 г., проведенном специалистами ГУП города Москвы «Центр информационно - аналитических технологий», согласно которой в статье «Хунвэйбины» Кремля» содержатся побуждения к совершению активных действий революционного характера (не исключающих насильственных действий), направленных на освобождение России: главным принципом работы является доведение политической активности благорасположенной части населения до стремления взяться за оружие.

Суд доверяет указанным доказательствам, признавая их относимыми, допустимыми и достоверными».

Источник: http://sudact.ru/regular/doc/Vr7MaIohyArd/


СЕРИЙНЫЙ ЗАЯВИТЕЛЬ ДАШЕВСКИЙ

Отдельно заслуживает внимания личность заявителя Дашевского В.Ю.

Это не единственное его заявление в прокуратуру на публикации в газете «Дуэль/К барьеру!/Своими именами/Слова и дела». Были и другие заявления и другие – аналогичные – решения суда.

Из объяснения Дашевского в прокуратуре:

«Дашевский Виктор Юрьевич, 07.02.1947 года рождения, место рождения Челябинская область, г. Магнитогорск, кандидат исторических наук, место работы - средняя общеобразовательная школа г. Москвы № 299, учитель истории и английского языка.

С 1990 я состою в организации РОО «Московский Антифашистский Центр», председателем которой, с момента возникновения и по настоящий момент является Прошечкин Е.В. Организация, в которой я состою, занимается противодействием политическому экстремизму и борьбой с любыми проявлениями расизма и ксенофобии. Под термином «противодействие» я подразумеваю: - мониторинг печатной продукции, сети Интернет. На протяжении времени, примерно с 2006, организация в которой я состою, вплотную стала заниматься деятельностью лидера «Армии Воли Народа» Мухина Ю.И. В процессе сбора информации в отношении «Армии Воли Народа» мне стало известно что под редакцией Мухина Ю.И. выпускаются газета под названием «Дуэль», а также иная печатная продукция, которая свободно реализуется в книжных магазинах городов Российской Федерации. С моим участием был проведен анализ данной печатной продукции, который показал наличие в ней проявления экстремизма. Нашей организацией неоднократно подавались заявления в РОСКОМНАДЗОР. Впоследствии, по обращению РОСКОМНАДЗОРа, следственными органами ФСБ было проведено расследование. По завершении расследования, Мухин Ю.И. был осужден 18.06.2009 Савеловским районным судом г. Москвы, по ч. 2 ст. 280 УК РФ, без права занимать организационно -распорядительные должности в СМИ. В настоящий момент Мухин Ю.И. курирует выпуск газеты «К барьеру!», невзирая на запреты суда.

В.Ю. Дашевский».

Источник: http://www.ymuhin.ru/node/432?page=1

******************

В общем, у меня сложилось следующее мнение. Дашевский и Прошечкин нашли себе приработок, который и кормит их исправно уже 30 лет. Сначала они специализировались на поисках антисемитизма, за что их поддерживали из США и из возродившихся отечественных еврейских общин. Затем, в силу произошедших в России изменений (США из друга превратился во врага, гранты из-за рубежа стали нежелательны, антисемитизм никого не интересует, зато экстремизм стал основным пугалом власти) они переключились на поиски экстремизма, за что, видимо, получают гранты уже из Кремля и московской мэрии. Все это время они специализируются не только на доносах в прокуратуру, но и в проведении так называемых «экспертиз», из которых вырастают уголовные дела. О качестве экспертного мнения Дашевского можно судить хотя бы по статье Князькина «Хунвэйбины Кремля», в которой он нашел экстремизм, выражающийся в «побуждениях к совершению активных действий революционного характера», которых там нет.

Не знаю, кто хуже, националисты и антисемиты вроде Мухина и Смирнова, видящие во всем еврейский заговор, или такие «антифашисты» и «эксперты по экстремизму», как Дашевский и Прошечкин. По мне – они все отвратительны. Причем, несмотря на мою национальность, доносчики-«эксперты» мне гаже, чем антисемиты.








пати

Уроки Холокоста

«Мой древний многострадальный народ! Почему именно тебе выпала такая участь? Почему столько страданий легло на плечи твоих детей?» - так я думала, слушая плачущую на сцене скрипку. О, эта еврейская скрипка, она может быть зажигательно веселой, так что ноги сами начинают танцевать, и она может быть такой грустной, что ее грусть надрывает сердце. Когда я слышу, как плачет еврейская скрипка, у меня где-то в районе солнечного сплетения возникает рыдание. Наверное, это то самое место, где живет моя генетическая память. Ведь мне самой не довелось пережить ни пленения, ни жизни в черте оседлости, ни открытого презрения «коренного населения», ни погромов, ни газовой камеры, ни расстрельной ямы. Но когда я слышу, как плачет об этом скрипка, я переживаю так, как-будто все это происходило со мной. Если бы я находилась не в переполненном зале ЦДЛ, где справа, слева, сзади и спереди от меня сидели люди, а смотрела бы все происходящее дома по телевизору, я бы точно рыдала в голос. А тут мне приходилось сдерживать зарождающееся рыдание, и только глаза и нос были предательски красными, но этого в темном зале никто не видел. Мне всегда очень тяжело ходить на такие мероприятия, но я все равно хожу, не могу не ходить. Не из уважения, не из чувства долга - это потребность моей души, моя немая Поминальная молитва упорного агностика.
Мой древний многострадальный народ! Почему именно тебе выпала такая судьба? Ты сам с гордостью называешь себя богоизбранным, твои недоброжелатели то ли с насмешкой, то ли с завистью повторяют это вслед за тобой. Я не понимаю, что это означает. У меня слишком непростые и запутанные отношения с Богом. Но ты действительно избранный. Не знаю кто - Бог, фатум, рок, нечто предначертанное, причину которого нам понять не дано - избрал тебя для ответственной миссии - служить всем другим народам примером, уроком, предостережением. Твоя судьба – судьба всего нашего мира, очень хрупкого, очень взаимозависимого. Из монотеизма Торы родились две самые влиятельные мировые религии. Из необходимости следовать заповедям родилась нравственность, понятие чуждое античности, но без которого немыслима современность.

РИММА ПОЛЯК

27.01.2019

Читать полностью.
пати

Как спасти внука от психически нездоровой матери?!

На этом видео наша семья, мой внук, моя дочь, я и мой муж. Подробности здесь.



https://www.youtube.com/watch?v=SvHzr-VBWvY&t=3s

пати

Сергей Парипса мечтает вернуть время в 2013 год

Несмотря на популярность строк «Никогда мы не будем братьями» из стихотворения украинской поэтессы Анастасии Дмитрук, написанного ею в марте 2014 года, Россия и Украина так тесно связаны исторически и так велика общая граница между нашими странами, что интерес друг к другу не пропадает ни на государственном, ни на личном уровне.
Виртуальный Дискуссионный Клуб «Мысль» провел в конце июля онлайн-интервью с молодым украинским общественным деятелем, лидером Евразийского Движения Украины, ответственным представителем «Центра Исследований и Развития Евразийства» на Украине Сергеем Парипса. Учитывая политическую ориентацию гостя Клуба, темой интервью стал вопрос «Куда пойдет Украина - в Евросоюз или Евразийский Союз?».
По традиции, первый вопрос гостю задает администратор Клуба Арам Аствацатуров.
Арам Аствацатуров: Здравствуйте, Сергей, спасибо за принятое приглашение и желание ответить на вопросы. А тема очень горячая. И градус темы не падает уже несколько лет. Как Вы предполагаете, каковы шансы у Евразийского Союза ожидать поворот Украины в свою сторону?
Сергей Парипса: Шансы были велики в начале 2013 года, тогда воля и понимание ситуации были у большинства из политических деятелей на Украине. Также и поддержка населения выражалась в 60-65% за присоединение Украины к Таможенному Союзу и Единому Экономическому Пространству (данные «Независимого центра социологических опросов им. Разумкова», Киев, февраль 2013 г.).

ВИРТУАЛЬНЫЙ ДИСКУССИОННЫЙ КЛУБ «МЫСЛЬ»

02.08.2018

Читать полностью.
пати

В России прошли митинги против повышения пенсионного возраста

 
В воскресенье, 1 июля, почти в 40 городах России прошли протестные акции против повышения пенсионного возраста, в них приняли участие тысячи людей. Самые многочисленные митинги состоялись в Омске, Челябинске, Томске и Комсомольске-на-Амуре. Организаторы сообщают, что во многих городах протесты стали самыми массовыми за последнее время.
Организаторами протеста выступили сторонники оппозиционного политика Алексея Навального, профсоюзы и левые партии.  Почти везде митинги были согласованы местными властями. Но, конечно, без задержаний не обошлось. «Медиазона» по сообщениям местных СМИ подсчитала, что всего в разных городах было задержано 7 человек.
В Москве на Пушкинской площади задержали Валерию Скоробогатову, которая стояла в одиночном пикете против пенсионной реформы.  Митинг в Москве сторонники Навального проводить не планировали, подав заявки на проведение только в тех городах, где не проходит мундиаль.
В Кургане были задержаны трое активистов, которые устроили пикет в Центральном парке культуры и отдыха уже после окончания согласованного митинга. Они встали в пикет, держа в руках макеты телевизоров.
В Саратове задержали двоих участников митинга. Один из них предложил со сцены скандировать «Путин — вор». Его доставили в отделение полиции. Второго саратовского активиста задержали по некой ориентировке.
В Пензе уже после митинга полиция задержала Владимира Речкалова. Его задержание также связано с акцией «Он нам не царь», которая прошла 5 мая.

Вестник CIVITAS

02.07.2018

Читать полностью.
пати

Идея власти повысить пенсионный возраст россиянам не понравилась

 
Пенсионная «реформа», затеянная российским правительством, вызвала волну протестов по всей стране. Несмотря на то, что новость о повышении пенсионного возраста появилась в день старта чемпионата мира по футболу, «фокус не удался», мундиаль не отвлек граждан России от их насущных жизненных проблем.
Напомним, в городах, принимающих мундиаль, проводить митинги и акции запрещает указ президента РФ N202 от 9 мая 2017 года «Об особенностях применения усиленных мер безопасности в период проведения в РФ чемпионата мира по футболу 2018 года», согласно которому на время чемпионата мира по футболу, который начался 14 июня и продлится до 15 июля, действуют ужесточенные правила проведения акций. Все митинги, шествия, демонстрации и другие виды акций, которые не связаны со спортивными событиями, в регионах, где проводятся матчи, должны будут проводиться только в тех местах и в то время, которое определят местные власти по согласованию с ФСБ. Тем не менее, протест против повышения пенсионного возраста, поддержанный разными политическими силами, набирает обороты.
Первые протестные митинги уже прошли в Новосибирске, Омске, Сыктывкаре, Саратове и других городах.
К вечеру 19 июля количество подписавших петицию Конфедерации труда России против повышения пенсионного возраста перевалило за 2 миллиона. Документ, адресованный президенту, премьер-министру и Федеральному Собранию, опубликован на сайте Change.org. Под другими аналогичными петициями россияне оставили еще 1,5 миллиона подписей.

Вестник CIVITAS

19.06.2018

Читать полностью.
пати

ЛОВУШКА СТРАХОВОГО СТАЖА


Для получения права на страховую пенсию нужно иметь минимальный страховой стаж, который зависит от года назначения страховой пенсии. В 2015 году, чтобы получить право на страховую пенсию, нужно было иметь минимальный страховой стаж 6 лет. Затем, с каждым годом минимальный страховой стаж стал увеличиваться на год. В 2016 это 7 лет, в 2017 – 8 лет, и т.д. до 2024 года, когда минимальный страховой стаж, дающий право на получение страховой пенсии, достигнет 15 лет. Больше, согласно сегодняшнему законодательству, он расти не будет. Правда, наше законодательство имеет свойство постоянно меняться.

Если у человека к тому моменту, когда он может выйти на пенсию по старости, не набирается минимального страхового стажа, он не получит страховую пенсию, а может рассчитывать только на социальную пенсию, которая не только меньше, но и назначается позже. До сих пор социальную пенсию назначали людям, не имеющим минимального страхового стажа, по достижении 60 лет для женщин и 65 для мужчин. Пенсионная реформа, инициированная правительством, повышает возраст назначения социальных пенсий до 68 лет у женщин и до 70 лет у мужчин.

Страховой стаж – это трудовое время, за которое были уплачены страховые взносы в Пенсионный фонд с 2002 года. До 2002 года доказать свой стаж можно при наличии документального подтверждения официальной работы, например, записями в трудовой книжке. Учитывая реалии нашего времени, страховой стаж не всегда равен трудовому, у многих россиян он значительно меньше.

ТАКИМ ОБРАЗОМ, ЧАСТЬ ЛЮДЕЙ ПОПАДАЕТ ЕЩЕ В ОДНУ ЛОВУШКУ – МЕЖДУ ЕЖЕГОДНЫМ УВЕЛИЧЕНИЕМ ВОЗРАСТА ВЫХОДА НА ПЕНСИЮ И ЕЖЕГОДНЫМ УВЕЛИЧЕНИЕМ СТРАХОВОГО СТАЖА.

Например, до реформы человек должен был выйти на пенсию в 2020 году, то есть это или женщина 1965 года рождения, или мужчина 1960 года рождения. В связи с реформой они оба смогут выйти на пенсию лишь в 2022 году, женщина в 57 лет, мужчина в 62 года. Допустим, страховой стаж у нее или у него 11 или 12 лет, и его хватало для получения страховой пенсии в 2020 году. Но в связи с реформой год выхода на пенсию отодвинулся до 2022 года, а для получения страховой пенсии в 2022 году минимальный страховой стаж уже не 11, а 13 лет. А если человек эти 2 года не будет работать (что очень вероятно, т.к. найти работу в таком возрасте очень проблематично), следовательно, его страховой стаж так и останется 11 или 12 лет, и в 2022 году его уже будет недостаточно для получения страховой пенсии. И получается, что наш человек со страховой пенсией пролетает, у него ее не будет. Единственное, на что он может рассчитывать – это социальная пенсия, которую начнут выплачивать в 68 лет, если это женщина, и в 70 лет, если мужчина.

ТАКИМ ОБРАЗОМ, ПОЛУЧЕНИЕ ПЕНСИИ ОТОДВИГАЕТСЯ УЖЕ НЕ НА 2 ГОДА, А НА 13 ЛЕТ ДЛЯ ЖЕНЩИНЫ 1965 Г.Р. И НА 10 ЛЕТ ДЛЯ МУЖЧИНЫ 1960 Г.Р.

пати

В России повысят пенсионный возраст и НДС

14 июня правительство России обсудило параметры предстоящей пенсионной реформы. Премьер Дмитрий Медведев рассказал журналистам, как власти будут повышать пенсионный возраст.
«Предлагается ввести достаточно длительный переходный период. Начать его предлагается с 2019 года, чтобы пошагово достичь выхода на пенсию в 65 лет для мужчин в 2028 году и 63 лет для женщин в 2034 году», - цитирует Медведева «Интерфакс».
«Для большинства людей, которые готовились выходить на пенсию в ближайшее время, изменения будут плавными, повышение пройдет постепенно. У молодого поколения впереди еще достаточно времени для адаптации к новым границам», - подчеркнул Медведев.
В настоящее время возраст выхода на пенсию для мужчин и женщин составляет 60 и 55 лет соответственно. Премьер отметил, что нынешние сроки выхода на пенсию в РФ были установлены еще в середине прошлого века и «их давно пора пересмотреть». Глава правительства также обратил внимание, что на сегодняшний день практически все страны уже повысили пенсионный возраст, в частности на постсоветском пространстве.


Вестник CIVITAS

14.06.2018

Читать полностью.
пати

БОЖЕНА-КУРИНЫЕ МОЗГИ

Фото Риммы Поляк.


Только что увидела у Кашина цитату, как всегда без указания авторства:

«Вот именно они, вот эти вот образины, по сути диктуют, как нам, прекрасным, талантливым, умным, нам, цвету нации, жить дальше. Вот ты, прекрасная Божена, умничка с прекрасным слогом, понимающая в живописи и графике, будешь жить, как тупое стадо решит».

Оказывается это пишет сама «прекрасная Божена, умничка с прекрасным слогом». Так как она меня недавно забанила, теперь эти перлы я вижу исключительно в виде цитат.

Вы, читающие Божену, комментирующие ее посты, получающие от нее ответы, думаете, она считает вас себе ровней, «цветом нации»? А вот и фигушки! Это вы и есть «образины», «тупое стадо».

Я не поленилась, сделала скриншот нашей последней переписки – в комментариях к посту Ходорковского, одного из тех, кого Божена зачислила в свой круг. Оказывается, все то время, что мы с ней «дружили» в Фейсбуке, она снисходила до меня, терпела мое присутствие. Но терпение кончилось, и «прекрасную, талантливую, умную» прорвало. В чужом блоге. Получив адекватный ответ на содержимое своего цветущего нутра, Божена Рынска меня забанила.

Я не знаю, откуда пошел слух, что ее настоящая фамилия Курицына. На самом деле, ее фамилия Рынская, и я каждый раз заступалась за нее, когда видела эту «Курицыну», потому что жалела ее, потому что знала, что ее это обижает, потому что считала ее нормальным человеком, не без странностей, но в целом неплохим.

Зря я так считала. Она хоть и Рынская, но мозги у нее куриные, недаром за ней закрепилась эта кличка. Куриный ум – это не просто глупость, это глупость в сочетании с чванством, истеричностью, наглостью и жадностью.

Весь срач находится тут.


Фото Риммы Поляк.

Фото Риммы Поляк.
Фото Риммы Поляк.
Фото Риммы Поляк.
Фото Риммы Поляк.

Фото Риммы Поляк.

Фото Риммы Поляк.
Фото Риммы Поляк.
пати

Мемуары в соцсетях

Глава третья. Израиль: Туда и обратно

Ужасно, когда материальные склоки разрушают семьи и делают близких людей врагами. Но это происходит сплошь и рядом. И наша семья оказалась вовлечена в этот кошмар.

Мои родители, когда поженились, несколько лет снимали комнату, а к моему рождению въехали в однокомнатную кооперативную квартиру. 5 этаж блочной пятиэтажки без лифта на Ростокинской улице, кухня 5 метров, зато своя отдельная квартира. Я ее почти не помню, потому что, когда мне было года 3-4, мы переехали в том же доме в двухкомнатную квартиру – на первом этаже. Кухня тоже была 5 метров, крохотная прихожая, две изолированные комнаты, одна всего 7 метров, но вторая метров 18. Эту квартиру я помню очень хорошо, она мне до сих пор снится. Мне там было очень уютно. Уже в ней родилась моя сестра. А когда мне было 10 лет, родители переехали в трехкомнатную кооперативную квартиру от завода «Калибр». Получалось, что все годы они выплачивали взносы за кооперативную квартиру, плюс расплачивались с частными долгами, так как на первый взнос своих денег не было. Полностью пай за трехкомнатную квартиру был выплачен в начале 90-х, как раз, когда квартиры начали приватизировать. К этому времени я уже была замужем и родила дочь. Так что в трехкомнатной квартире мы, в конце концов, жили вшестером: родители с сестрой и мы с мужем и дочерью. Две семьи в одной квартире – это сложно. Мы с мужем, как поженились в 1989, сразу встали в очередь на кооператив, но ждать его мы могли бы до сих пор. Параллельно мы пытались снимать квартиру, но рынок съемного жилья в те годы был мизерным. Нам все же удалось снять квартиру, в которой мы прожили около года, и вернулись к родителям, когда я забеременела, потому что у меня была очень тяжелая беременность, с постоянной угрозой прерывания, и я боялась целыми днями оставаться одной, пока муж на работе. С появлением ребенка жить вместе стало еще тяжелее. Поэтому я все время пыталась уговорить родителей разъехаться.

Сейчас я понимаю, что с моей стороны было очень эгоистично требовать от родителей отдать мне часть своего жилья – они горбатились на него всю жизнь, и оно было их единственным накоплением. Но тогда мне казалось, что я в своем праве. В итоге мы все же разъехались – в 1993 году, продав трехкомнатную квартиру возле метро Рижская за 60 тыс. дол. (такие тогда были цены) и купив две: родители приобрели трехкомнатную в Медведково, на первом этаже, за 38 тыс. дол., а мы с мужем двухкомнатную на Пресне – за 44 тыс. дол. Родители выделили мне из вырученных за свою квартиру денег 22 тысячи, 11 мы к тому времени уже накопили сами, еще 11 одолжили в нескольких местах.

Рынок жилья тогда был совершенно диким. А мы были совершенно девственными и наивными. Сейчас я бы в такую авантюру не влезла. Только представьте, родители продали квартиру, деньги получили наличными, и через 2 месяца мы должны были квартиру освободить: то есть найти две квартиры, купить их и дождаться, когда из них выедут прежние хозяева.

Родительскую квартиру нашли быстро. А у нас первая сделка с покупкой сорвалась у дверей нотариуса, вторая сторона передумала продавать квартиру в самый последний момент. За то время, когда мы искали свои квартиры, бизнесмен, купивший нашу, разорился и перепродал ее. Все это делалось через частного риелтора – молодую женщину лет 30. За нашу квартиру она получила в итоге 10 тыс. дол. - 5 тыс. комиссионных, когда ее продавали мы, и еще 5, когда ее продавал наш покупатель. В итоге, мы выручили за квартиру 60 тыс., семья, которая в нее въехала, заплатила за нее 70 тыс., первый покупатель остался при своих, а тетенька-риелтор положила в карман 10 тыс. При этом она ни за что не отвечала и ничего не гарантировала. Поэтому, когда у нас сорвалась сделка с покупкой, мы обратились в риэлтерское агентство – одно из первых – и приобрели квартиру уже через них. Но и тут не обошлось без экшена. Нашу квартиру на Пресне все никак не освобождали, а трехкомнатную, в которой мы еще жили с ребенком, уже перепродали. В конце концов, выселять нас пришли с автоматами. До стрельбы дело все же не дошло, мы выжили и даже благополучно переехали.

Мне очень нравилась наша квартира на Пресне, окнами она выходила на бульвар с прудами. Неподалеку был Пресненский парк, до Патриарших можно было дойти пешком. Рядом был Киноцентр и Выставочный центр на Красной Пресне.

Родители же уже запланировали отъезд и прожили в новой квартире всего полгода, ждали, пока Света, сестра, закончит мединститут. Осенью 1994 года они втроем уехали в Израиль.

Тема эмиграции присутствовала в нашей семье давно. Впервые всерьез она встала перед родителями в середине 70-х, когда их близкие друзья уехали в США и прислали нашей семье вызов. Тогда родители не решились на эмиграцию. В конце 80-х - начале 90-х с новой волной эмиграции эта тема вновь встала перед нами. Из родни первыми уехали в Израиль моя двоюродная сестра Лариса с мужем и сыном. Инициатором был, конечно, ее муж. Потом овдовела папина сестра Роза и тоже решила эмигрировать в Израиль со всеми своими детьми и внуками (внуков, правда, взяла не всех, парочку оставила). Перевалочным пунктом для всех служила наша квартира на Рижской.

Тогда я тоже хотела уехать. Но я была уже замужем, а родители мужа были категорически против отъезда. А он слишком сильно морально зависел от них. И тогда мои родители заставили меня поставить мужу ультиматум: или он уезжает со мной в Израиль, или мы разводимся. Муж выбрал развод.

Мы расстались. Он запил по-черному. Все вокруг говорили мне, что я правильно поступила, нафиг мне такой муж, хорошо, что я с ним развожусь. Если бы не эти разговоры, я, возможно, развелась бы. Но мысль, что моей жизнью манипулируют окружающие и решают за меня, что мне делать, для меня невыносима. В итоге я решила, что не хочу разводиться. Тем более я вдруг очень четко поняла, что никуда мои родители сейчас не уедут, и моим разводом все и ограничится. А еще я поняла, что никогда никому нельзя ставить такие ультиматумы.

С мужем мы помирились и снова стали жить вместе. А родителям я сказала, что свою жизнь буду строить сама, по собственному разумению.

Я оказалась права, тогда они не уехали, и ждали еще 4 года, пока Света закончит вуз.

Мне кажется, что мама восприняла тогда мой выбор как предательство, и так и не смогла простить, что я предпочла не ее, а мужа. Однажды, спустя много лет, я спросила ее об этом. Она ответила, что это глупость. Но возможно, она сделал свой выбор неосознанно. Или не решилась мне признаться. Потому что мне сложно найти другое объяснение тому, что мама отказалась помогать мне с ребенком, и вообще стала относиться ко мне как «к отрезанному ломтю», сосредоточившись на младшей дочери.

Квартиру перед отъездом родители продали с помощью моей на тот момент подруги Ольги Кузнецовой. Выручили они за квартиру 40 тыс. дол. Тогда перевести деньги напрямую из России в Израиль было нельзя, использовали схемы с прибалтийскими банками. Так как у родителей своего счета в Израиле еще не было, деньги должны были перевести на счет мужа моей двоюродной сестры Ларисы Рому Поляка (родители считали, что он делает им большое одолжение, хотя на самом деле ему это было выгодно – он сразу становился привилегированным клиентом своего банка). Ольга Кузнецова пообещала перевести деньги за неделю, но время шло, а денег все не было. У мамы с детства было больное сердце, и я страшно за нее переживала. Ольга кормила меня сказками о том, как она старается мне помочь. Но на Новый год она пришла к нам в гости уже сильно пьяной и разболтала, что деньги крутит в Риге любовник ее бухгалтерши, и отдавать их никто не собирается. После этого я попросила включиться своего мужа. Нет, мой муж не был бандитом, он был инженером по копировальной технике в фирме, которую крышевал Михась. А владелец фирмы был когда-то приятелем мужа, они вместе пришли в эту фирму, когда она только открылась. Мой муж был уже женат – на мне, а его приятель женился на любовнице Найшулера, который создал эту фирму и отдал ее в приданное за своей любовницей. Таким образом, Михась помог моему мужу вернуть деньги моих родителей. (Кузнецову тоже когда-то крышевал Михась, но к тому времени она ушла от него под ФСБ, а ФСБ в те годы еще проигрывали стрелки солнцевским). Муж мне так никогда и не рассказал, как он расплачивался за услуги Михася.

После отъезда родителей я очень тосковала по маме. А мама в каждом телефоном разговоре умоляла меня приехать. В 1995 мы поехали к ним в гости. Мне понравилось в Израиле отдыхать и путешествовать, но жить я там не хотела – мне не подходил климат, не нравился восточный колорит страны.

Но мама продолжала умолять, а я тосковала все сильнее. Появились и другие мотивы. Свекровь, с которой у меня были очень сложные отношения, стала практически выживать меня из собственной квартиры. Родители мужа жили в Белой Церкви и оба были на пенсии. Они все чаще и чаще приезжали к нам в гости, и бывало доходило до того, что я отсиживалась у подруги-соседки до прихода с работы мужа, так как не могла находиться со свекровью в одном помещении. А свекровь ныла: «Сыночка, купи мне квартиру рядом с вами»; муж тогда неплохо зарабатывал, и я понимала, что, в конце концов, он купит ей квартиру, и тогда меня спасет только развод (и то не факт).

И еще был один мотив: я тяготилась ролью домохозяйки, мне хотелось реализоваться профессионально, а у дочки было столько проблем со здоровьем, что детский сад пока отпадал, а доверить ребенка няне, то есть чужому человеку, я не решалась.

Пока мы жили вместе на Рижской, мама мне не помогала с ребенком. Поэтому когда я начала подумывать об отъезде в Израиль, первым делом стала обсуждать с мамой этот вопрос: у Лизы аллергия на многие продукты, в первый год по приезде в Израиль я ее в сад отдавать не буду, а мне нужно учиться, работать, поэтому без серьезной маминой помощи мне не обойтись. И мама уверяла меня, что я смогу учиться и работать, потому что ребенком будет заниматься она.

В конце концов, мы все-таки решились на эмиграцию, продали квартиру, деньги перевели на счет все того же Ромы Поляка, отправили большой багаж (который почти полностью разворовала московская таможня), родители заранее сняли нам квартиру в том же доме, где снимали квартиру они сами, и в конце 1996 года мы приехали в Израиль как олимы.

В те годы в Израиле вновь приехавшие олимы, продавшие квартиры, как правило, сразу попадали в объятия родственников или друзей, уехавших из СССР, когда квартиру продать еще было нельзя. Пользуясь тем, что олим хадашим не знакомы с банковской системой, они просили у них денег взаймы – без процентов, по-родственному. Также получилось и с нами. У родителей, как только мой муж выбил их деньги за проданную ими квартиру, сестра отца одолжила 20 тысяч дол. Родители только потом, разобравшись с банковской системой, поняли, сколько они на этом потеряли. Но самое отвратительное было то, что папина сестра не захотела отдавать им их деньги. Когда-то, когда она работала заведующей рабочей столовой при большом заводе в маленьком городе Энгельсе, она сорила деньгами направо и налево. Это у нее родители одолжили деньги, когда им не хватало на первый взнос за трехкомнатную квартиру. И хотя с этим долгом они давно расплатились, тетя Роза почему-то решила, что она имеет право им долг не отдавать. Деньги она, вернее, ее сын, все же вернула, лет через 5, но отношения были испорчены навсегда.

А когда мы приехали в Израиль на ПМЖ, к нам сразу прибежала моя двоюродная сестра Лена Поляк – попросить взаймы на машину. И хотя мы уже хорошо были осведомлены о том, что такое кредит в банке, проценты по вкладу и т.п., отказать в такой ситуации сложно. Но они просили немного и ненадолго, так что мы с мужем решили, что лучше будет одолжить.

В Израиле у нас все как-то сразу не задалось. Прежде всего, выяснилось, что багаж, за который мы в израильской таможне уплатили пошлину (без осмотра, по списку), у нас украден, а он к тому же был не застрахован. Я полгода писала письма в таможню Израиля (с русского на иврит переводил их все тот же Рома), и, в конце концов, таможня поняла, что в России в 1996 году при отъезде на ПМЖ страховать груз было бесполезно, и вернула нам таможенный сбор.

Случился с нами и еще один казус, почти сразу по приезде, еще до того, как мы узнали, что нас обворовали. В каньоне (так в Израиле называют гипермаркеты) к нам подсела русскоязычная тетенька с предложением купить пакет услуг Клаб Ин. Мы уже несколько раз, в том числе и в Москве, нарывались на рекламные кампании этого Клаб Ина, и каждый раз уходили свободными. Но тут муж так очевидно захотел его приобрести, а я так сильно была благодарна ему за то, что он согласился поехать со мной в Израиль вопреки воле своих родителей, что махнула на все рукой и сказала – делай, как хочешь. Уже в тот же день вечером, посчитав, какую сумму будут списывать с нас ежемесячно в этом Клаб Ине, мы поняли, что попали в кабалу – в прямом и переносном смысле.

А моя двоюродная сестра Лена до недавнего времени работала бухгалтером как раз в Клаб Ине. И мы на следующий же день попросили ее помочь нам расторгнуть этот договор. Она долго ругалась по телефону с кем-то на иврите, и ничего не сделала. И только спустя несколько месяцев, найдя бесплатно консультирующего русскоязычного юриста, я выяснила, что в договоре был пункт, в котором указывалось, что в течение недели после его подписания покупатели могут расторгнуть договор без всяких санкций. Но договор был составлен на иврите, и я прочесть это не могла, и менеджеры кампании меня грубо обманули. Но моя владеющая ивритом двоюродная сестра, работавшая в этой фирме бухгалтером, вообще ни в чем не разобралась. В итоге, я списалась с центральным офисом Клаб Ина, мне назначила встречу сама генеральный директор, и я, к тому времени уже немного говоря на иврите, решила с ней этот вопрос, объяснив, как нас обманули агенты, воспользовавшись нашим незнанием языка. И в итоге договор с нами расторгли, а все уже снятые с нашего счета деньги нам вернули.

Вообще, прожитые тогда в Израиле 9 месяцев стали серьезной жизненной школой для меня, но уроки эти дались слишком дорогой ценой.

Вдруг выяснилось, что мой муж, такой уверенный, содержащий семью, совсем растерялся, оказавшись в эмиграции.

Жили мы в жуткой дыре под названием Лод, потому что туда сначала приехали Рома с Ларисой, потом их родители с младшей дочерью Леной, потом мои родители с сестрой, а потом уже и мы. То есть мы это место не выбирали. Единственное, что мне там понравилось, это жилой квартал (шхуна), где мы снимали квартиру. Он состоял из домов разной этажности, образующий замкнутую фигуру. Внутри было несколько больших дворов округлой формы с фонтанчиками, цветниками, деревьями и скамейками. В любое время суток какая-то часть двора была в тени. Все машины парковались снаружи и во дворы не заезжали. Для детей и пожилых людей там было очень хорошо. В квартире, которую мы снимали, окна выходили на три стороны, поэтому, хотя у нас не было кондиционера, вся квартира продувалась, и там было чем дышать в жару. Но вокруг нашей шхуны был пустырь. Рынок в городке работал 2 дня в неделю. Пойти, кроме каньона, было вообще некуда. Без машины там можно было от скуки сойти с ума.

Зиму я переносила еще тяжелее, чем лето: в квартире холоднее, чем на улице, все везде сырое, включая одежду, на улице дождь и ветер. И навевающий тоску голос муэдзина, извещающий о намазе.

К тому же моя свекровь, которая насмерть не хотела уезжать в Израиль, вдруг собралась и начала уже готовить документы к отъезду.

А мама меня обманула. Она сидела с Лизой – только пока мы ходили в ульпан, по возвращении из ульпана мы забирали Лизу домой, и до позднего вечера у нас не было возможности сесть позаниматься, так как мама Лизу не будила утром, и она спала до 12. Мама настойчиво уговаривала отдать Лизу в сад, хотя мы договорились, что в первый год в сад ее отдавать не будем, чтобы она легче прошла акклиматизацию и меньше болела.

Папа пребывал в депрессии. Ему там было плохо, но он смирился.

Сестра Светлана проходила стажировку в клинике, уставала, и была зла на весь мир. Больше всех доставалось папе. Со мной она почти не общалась. Племянницу, кажется, вообще не замечала.

Вскоре после нашего приезда кто-то познакомил Свету с молодым человеком, который был родом из Минска. И как-то очень быстро они решили пожениться. Было видно, что ни она его, ни он ее не любит, каждый хотел этим браком решить свои проблемы: Света избавиться от комплекса, навязанного ей «сердобольными» родственниками, он – уйти от родителей. Но самое нехорошее было то, что этот молодой человек был начинающим алкоголиком. Отец его был алкоголиком законченным. А этот пока только начинал, но уже стоило ему выпить, как он терял контроль над собой и становился агрессивным. К тому же у него было всего 8 классов образования, он, бегло говоря на иврите, не умел ни читать, ни писать на этом языке, хотя прожил в Израиле к тому времени уже лет 6. А Света – врач, образованный человек, у нее совсем другой круг общения. Я пыталась объяснить сестре, что она делает большую ошибку, что ей не стоит выходить за него замуж. Но она никого не желала слушать.

Однажды, еще до свадьбы, произошел совсем вопиющий случай между мной и сестрой. На нервной почве у меня сильно сбился цикл месячных, я сдала кровь на гормоны, и оказалось, что пролактин у меня в 4 раза превышает верхнюю границу нормы. Лариса, которая была нашим участковым врачом в больничной кассе, нашла мне хорошего гинеколога, профессора, который вел прием в Лоде, и записала меня к нему. Я попросила Свету пойти со мной в качестве переводчика. Она с радостью согласилась. Профессор меня выслушал, посмотрел, назначил лечение и велел через 2 месяца прийти на повторный прием. Света, представившись коллегой, попросила посмотреть и ее. Вежливый профессор посмотрел, отметил, что у нее все в порядке. Проходит два месяца; я прошу Свету пойти со мной к врачу; она сначала несколько раз отговаривается, ссылаясь на занятость, а недели через две с неприкрытой злобой заявляет мне, что ни к какому врачу со мной не пойдет и чтобы я больше к ней с этим не приставала. Я была в шоке и от обрушившейся на меня злобы, и от цинизма сестры. В итоге Лариса нашла мне другого врача – гораздо хуже, и на прием приходилось ездить в соседний город, но зато с ним я могла общаться без переводчика – по-русски.

После свадьбы сестры отношения между нами совсем испортились. И мама очень четко дала мне понять, что она не на моей стороне. А папа всегда был на стороне сестры.

К этому времени мы с мужем уже решили для себя, что будем возвращаться в Россию.

Единственной отдушиной на время жизни в Израиле для нас стал ульпан. У нас была чудесная преподавательница по имени Смадар, нас окружала доброжелательная атмосфера, мы чувствовали себя в группе среди своих (хотя, из Москвы, кажется, была только еще одна женщина лет 60). Плохо только, что заниматься дома почти не было времени, мы садились за тетрадки, лишь когда укладывали спать Лизу, то есть поздно вечером, а вставать на учебу нам надо было рано утром.

И все же к концу ульпана я читала, писала и немного говорила на иврите. Настоящим стресс-тестом для меня стали переговоры у нотариуса по поводу пересдачи квартиры. Так как мы собирались уезжать, а квартира была оплачена еще на несколько месяцев, нам пришлось самим искать новых арендаторов. Мы их нашли, и все вместе: хозяин квартиры, мы с мужем, наш поручитель Лариса, новые арендаторы и их поручитель – пришли на переговоры в контору к нотариусу. Хозяин и нотариус говорили только на иврите, Лариса и новые арендаторы тоже хорошо знали иврит. Переводить нам с мужем, о чем идет речь, никто не собирался. Переговоры шли 4 часа. Новые арендаторы – пожилая пара из Литвы – были дотошны до тошноты. От Ларисы, на которую я изначально надеялась, толку не было никакого, она пришла себя показать, на людей посмотреть и свой беглый иврит продемонстрировать. И мне пришлось самостоятельно вникать в четырехчасовой треп на иврите шестерых весьма словоохотливых людей, чтобы не пропустить суть, когда речь пойдет о возврате нам денег за те месяцы, которые мы переуступаем новым арендаторам. Я не зря так внимательно следила за разговором, хотя мне казалось, что мои мозги вот-вот закипят: итоговый расчет был ошибочным, в нем не был учтен возврат наших денег. И тут вступила в разговор я, и на том иврите, который у меня к тому времени был, в сочетании с тем напором, который у меня был всегда, я объяснила, что в расчетах ошибка, и указала, как должно быть. Мою правоту признали, и мы получили чек с нашими деньгами. Когда мы шли домой с этим чеком как трофеем, моя голова готова была взорваться от напряжения.

Между тем, отношения с мамой и сестрой становились все хуже. Мы уже перестали разговаривать. Столкнувшись на улице, делали вид, что не замечаем друг друга.

Я не могла простить маме предательства, которое она совершила, умоляя меня приехать и уверяя, что полностью возьмет на себя присмотр за моим ребенком, дав мне возможность учиться и работать, а когда я, уговорив мужа, продав квартиру, приехала, услышала от мамы, что ничего подобного она мне не обещала.

Мама не могла мне простить того, что я решила вернуться в Москву. Возможно, у нее еще были какие-то не проговоренные мне обиды.

Света просто сочилась злобой и ненавистью ко мне, природа которых была мне не понятна.

Я уезжала с больной душой, с мыслью, что должна научиться жить без мамы.

От стресса у меня из памяти исчез иврит. Уже на следующий день в Москве, когда к нам заехали друзья, в пустующей квартире которых мы остановились, Миша по их просьбе что-то читал и говорил им на иврите. Я же не могла ни прочесть, ни произнести ни одной фразы на иврите; стресс, как корова языком, слизал иврит, который я 5 месяцев интенсивно учила и на котором уже могла читать, писать и говорить.

Иврит ко мне так и не вернулся, зато английский, который я худо-бедно все же знала до того как начала учить иврит (все-таки в МГПИ мой перевод с английского на гос. экзамене сочли лучшим на курсе, а в 1995 мы с мужем, арендовав машину, объехали весь Израиль, объясняясь на моем английском), тоже помахал мне ручкой и растворился вдалеке.

В Москву мы вернулись без внутренних паспортов. Чтобы их получить, нужно было где-то зарегистрироваться. Московские родственники мужа категорически отказались зарегистрировать нас, хотя это было временно и жить нам было где. Мамина сестра с мужем были согласны (оказывается мама, несмотря ни на что звонила им и просила зарегистрировать меня с мужем и дочерью), но у Клары – старшей маминой сестры - не было метрики, а муж был уже третий по счету, поэтому доказать ее родство с мамой и со мной было невозможно. Оставался только один путь – срочно купить квартиру. После путешествий в Израиль и обратно у нас денег оставалось только на приличную однокомнатную или двушку в хрущевке. Мы выбрали однокомнатную в кирпичном доме в Ростокино, районе, где я родилась, рассудив, что квадратный метр в однокомнатных квартирах всегда стоит дороже, и потом нам будет легче с доплатой купить большую квартиру. Но тут случился дефолт 1998 года, а потом цены на нефть стали расти как на дрожжах, а с ними и цены на московские квартиры. Через несколько лет я поняла, что выбраться из однокомнатной квартиры нам не удастся, и перестала заморачиваться на эту тему.

Целый год после возвращения из Израиля я не могла говорить с мамой – физически не могла взять трубку и произнести слово. Спасибо моему мужу, что в это время он поддерживал с ней связь. Потом мы снова начали общаться, но как только речь заходила о взаимных обидах, мы обе закипали, и в итоге пришли к мысли, что не стоит ворошить эту тему, потому что никто никого не убедит в собственной правоте, она у каждого своя.

Долгое время я общалась только по телефону и только с мамой и папой. Сестра со мной не разговаривала, я тоже не делала попыток с ней поговорить. О событиях ее жизни я узнавал от родителей. Света родила девочку, ее назвали Шарон, через 3 месяца после родов Света вышла на работу и Шарон воспитывали бабушка с дедушкой. То, в чем полностью обделили родители меня и мою дочь, они с лихвой отдали сестре и ее дочери.
Потом родители, вернув, наконец, одолженные папиной сестре деньги, вместе со Светой и ее мужем, взявшими ипотечный кредит, купили дом. Потом Света родила младшую дочь, ее назвали Тали. Папа сильно заболел, у него диагностировали болезнь Паркинсона, а еще у него прогрессировал диабет и развился Альцгеймер. А у мамы стали отказывать сердечные клапаны. Вот только тогда, когда маме предстояла сложнейшая операция на сердце, сестра впервые мне позвонила. Они с мужем просили помочь им с деньгами. Мы выслали, сколько могли. Маму прооперировали, слава богу, удачно.

В то время я приняла для себя решение, считать 22 тысячи дол., данные мне родителями на покупку квартиры в 1993 году, моим наследством от них. В Свету они вложили гораздо больше, 40 тысяч в дом, оплачивали коммунальные услуги, периодически то папа, то мама получали какие-то выплаты из Германии, особенно папа, так как он был эвакуирован из Бердичева, а не из Москвы, как мама, и тоже все шло в общий котел их семьи. Но раз родители живут со Светой и на ее плечи ложатся их старость и болезни, то будет справедливо, если ее наследство от родителей будет больше.

В 2006 году мы, впервые после отъезда из Израиля, поехали к моим родным в гости. Через 9 лет. Мне очень понравился их дом, Светины дочки, и сама Света произвела на меня хорошее впечатление. Я боялась, как сложатся наши отношения. Но она сильно изменилась в лучшую сторону, и у меня появилась надежда, что мы с ней сможем стать по-настоящему родными и близкими людьми. Ее поведение в молодости я отнесла к депрессии, которая осталась позади. Не вспоминала об этом и не думала, что это может когда-нибудь вернутся.

А потом случилась совсем дикая история. И Света и ее муж Вадик работали в Петах-Тикве, и добираться до работы им было не близко. Вадик загорелся идеей продать дом и купить квартиру в Петах-Тикве, а на разницу оплатить долги. Хотя они оба неплохо зарабатывали и им помогали наши родители, они все время были в долгах.
Мужик сказал – мужик сделал. Дом продал, после чего пришел в банк, где у них была ипотека, чтобы купить квартиру и оплатить долги. А в банке ему ответили: молодой человек, вы нам больше ничего не должны, поступившие на ваш счет деньги полностью погасили ваши долги и вашу ипотеку – большое спасибо! И Вадик, а с ним Света, их дочери и наши мама с папой остались на улице – без дома и без денег. И 40 тысяч долларов необремененных кредитом родительских денег, и 10 лет выплат по кредиту Светы с Вадиком – все пропало, как и не было.

Потому что вместо того, чтобы пойти в банк, ведь дом еще не выкуплен по ипотеке, и там, в банке, обсудить, какие условия договора были у них изначально (а они даже этого не знали), и как их можно изменить, чтобы продать дом и приобрести квартиру, а на разницу погасить задолженность по ипотеке, этот идиот просто продал дом и обездолил всю семью.

А случилось все это потому, что Вадик - неграмотный мужлан, не способный и не желающий учиться, но упрямый как осел и всегда добивающийся своего у такой безвольной женщины как моя сестра Света, которая боялась документов и не вникала ни в какие связанные с ними вопросами.

Потерю их дома я переживала как свою, мне было безумно жалко и дом, и Свету, и маму с папой, и девочек.
В 2007 маме сделали еще одну операцию на сердце, и я поехала ухаживать за ней.

Жили они тогда в съемной квартире в Петах-Тикве.

Вадик окончательно спился и стал очень агрессивным.

Я целыми днями стояла у плиты и готовила, стараясь, как могла, создать в этом доме чувство уюта и защищенности, потому что мама была после операции, Света много работала и брала много ночных дежурств, папе становилось все хуже, а девочкам не хватало внимания и заботы, так что они сразу потянулись ко мне.

Видимо, за все надо платить. Как только я улетела в Израиль, беда случилась с моей дочерью. Этого не произошло бы, если бы я была рядом. Но вернуться и бросить родителей и племянниц я не могла, поэтому дочь приехала ко мне в Израиль. Это было очень трудное время для меня, приходилось разрываться на части между всеми.

В тот раз перед отъездом в Москву мы обнялись втроем с мамой и Светой, и у меня сердце защемило от любви и жалости к ним. А папа нашего отъезда даже не заметил, он пребывал тогда в каком-то своем сумеречном мире.
Потом, уже после нашего с Лизой отъезда, Вадик напился и сильно избил Свету и Шарон. Только после этого сестра решилась на развод.

В 2008 я снова поехала в Израиль – на этот раз с мужем и дочерью. Свекровь умирала от рака, и я думала, что мне придется за ней ухаживать и мысленно готовилась к этому. Но она не пожелала меня видеть, так что я жила в Петах-Тикве с родителями, Светой и ее девочками, а мой муж с дочкой в Реховоте в доме престарелых у умирающей от рака свекрови. Я не хотела, чтобы дочка, с и без того издерганной психикой, целые дни проводила в комнате с умирающей. Но выцарапать ее оттуда я не смогла. Через месяц муж улетел в Москву, привезя мне в Петах-Тикву совершенно больную дочь, с высокой температурой, дикими головными болями и безумным взглядом. А впереди у нее был выпускной класс. Понимая, что создаю только проблемы родным, я с дочкой вернулась в Москву. А через месяц снова полетела в Израиль – уже одна. И возвращаться в Москву мне не хотелось.

Я все же вернулась - в сентябре, ко дню рождения дочери – ей исполнилось 16 лет, и я везла ей в подарок серьги с гранатами, очень красивые, нежные, я специально выбирала их для нее. Но она на них даже не взглянула.

Тогда, осенью 2008 перед отъездом я попрощалась с папой. У папы были светлые промежутки, и вот в такой момент мы с ним крепко обнялись, поцеловались и попрощались. Мы оба знали, что больше не увидимся.

Вскоре умерла свекровь, муж полетел ее хоронить. Она умерла в какой-то религиозный праздник, поэтому похороны на несколько дней задержали.

Мы с мужем находились после смерти его матери на грани развода, и неожиданным спасением для нас оказался котенок, которого мы взяли для Лизы. Эта серая крошка стала такой необходимой отдушиной для нас обоих, в нее мы вкладывали свою заботу, нежность, любовь, и получали огромную отдачу - маленький котенок вносил смысл в нашу почти разрушенную семью.

А потом наступил 2009 год, ставший для меня годом Клары. И это отдельная важная история в жизни нашей семьи.