Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

пати

МОДНАЯ БРОШКА

Нет описания фото.

Муж вчера рассказал. Зашел после работы в магазин за хлебом, а там увидел мальчугана лет 5-6 за руку с мамой, на груди у мальчика что-то вроде шарфа было живописно намотано и пристегнуто орденом Отечественной войны. Он невольно задержался взглядом на этой странной броши.
Мать сразу вскинулась: - Что вы так смотрите?!
Муж спросил ее: - Это настоящий орден или имитация?
- Конечно настоящий! – возмутилась женщина, - буду я своему сыну подделку…
- Знаете, вы лучше снимите его с мальчика, нехорошо это…
Женщина ринулась прочь, утаскивая ребенка и объясняя ему на ходу: - Это не хороший дядя, не слушай, что он говорит.
Уже на улице к мужу подошел отец мальчика, спросил, что он хочет от его жены и сына. Муж в ответ спросил его, откуда у мальчика военный орден. Тот про орден не знал, посмотрел на сынишку, перевернул орден, увидел номер. Побагровел. Спрашивает у жены, где она это взяла.
- Купила, отвечает.
- У кого?
- Ну, это же не безделушка, вещь дорогая, специально заказала через знающего человека, - отвечает жена.
Мужчина, все еще багровый, отстегнул орден от сынишкиного шарфа, и, поднеся его к лицу жены, говорит: - Вот по этому номеру найдешь владельца или его родных и вернешь им орден с извинениями. С извинениями, поняла!
Дальше мой муж слушать не стал, ушел прочь.

Эта женщина с куриными мозгами, промытыми до блеска телевизором… Она видит, что к 9 мая вокруг детей наряжают в военную форму, цепляют на них всякие военные цацки. И это хорошо, правильно, власть ведь одобряет. А она же хочет для своего мальчика самого лучшего, поэтому не карнавальную цацку ему купила, а настоящий орден. Чтоб не хуже других, а лучше, дорого-богато. Она же знает, что украшения ценятся, когда они настоящие, не поддельные.

От полного отчаяния после мужниного рассказа меня спас папа мальчика. Он не разучился думать, у него есть иммунитет против разнузданной бессовестной пропаганды победобесия. И есть надежда, что мальчик пойдет в папу, а не в маму.

(Фото ордена я нашла на сайте с ценами.)
пати

Как спасти внука от психически нездоровой матери?!

На этом видео наша семья, мой внук, моя дочь, я и мой муж. Подробности здесь.



https://www.youtube.com/watch?v=SvHzr-VBWvY&t=3s

пати

Мой внук в опасности!

09/09/2018

Я думала, что ужас был, когда наша дочь бросила своего ребенка в трехмесячном возрасте и мы с мужем его растили сами. Но настоящий ужас наступил, когда в мозгу у дочери что-то перещелкнуло, и она решила, что «самая большая ее ошибка была доверить сына своим родителям». С его 5 лет она сама занялась его «воспитанием», а нас пытается от него изолировать.

Началось «воспитание» с запрета называть меня мамой (Венюша звал меня мамой, а теперь боится и называет мамой, только забывшись). В целом оно больше всего похоже на дрессуру: в его основе лежит постоянный страх наказания, но иногда ребенок поощряется сладостями. Она может отобрать его любимые игрушки. На днях она отобрала в качестве наказания его горшок.

Примерно месяц назад мы, наконец, разъехались с дочерью. Хотя в двухкомнатной квартире, куда мы с мужем переехали, одна из комнат предназначена ребенку (когда мы затеяли этот переезд и начали ремонт квартиры, внук еще находился полностью на нашем попечении), Лиза запретила ему переехать с нами (а он очень хотел). Поездка ребенка к нам в гости стала предметом шантажа со стороны Лизы (шантаж вообще один из излюбленных ее приемов). Наши с внуком разговоры по телефону она контролирует по громкой связи.

Когда я думаю, в каком аду живет мой любимый мальчик, мне становится плохо.

Он заложник своей безумной матери.

Вчера мы заехали к ним, я пришла в ужас – в квартире дикий беспорядок, хотя после нашего отъезда там должно было стать больше места, в комнате все так заставлено и завалено, что ребенку вообще негде играть.

Второй день Лиза болеет – у нее по ее словам, расстройство кишечника и высокая температура. Я предложила забрать на несколько дней Веню к нам. Получила грубый отказ, сопровождаемый криком «уебывай отсюда» (квартира, где живет дочь с сыном, наша с мужем, это она живет у нас, а не мы у нее).
Ночью Лиза позвонила пожаловаться, что ей стало еще хуже. Утром муж поехал к ней, чтобы забрать Венюшу, который вообще остался без присмотра. Лиза мальчика ему не отдала. Сначала вообще не хотела пускать отца в квартиру. Потом, когда он открыл дверь своим ключом, начала орать на него матом. Веня плакал, хотел обнять дедушку, она орала на Веню, не давая им обняться (я слышала все это по телефону, муж позвонил мне и включил громкую связь).
В конце концов, испугавшись, что у мужа случится еще один инфаркт, я попросила его вернуться домой, оставив там Веню.

Мы с мужем не знаем, что нам делать. Внук любит нас, он к нам привык, мы были его семьей с рождения. Мальчик хочет жить с нами. Свою маму он боится. Она разрушает его психику. По-хорошему решить эту проблему не получается. Я неоднократно предлагала дочери самый, как мне кажется, оптимальный вариант в сложившихся условиях: Веня может жить у нас с понедельника по пятницу, ходить в детский сад, а на выходные жить с мамой. Для ребенка это будет лучший вариант. И с мамой он связь не потеряет. А Лиза сможет найти полноценную работу (сейчас она ищет удаленную, конечно, безрезультатно), чтобы содержать себя и помогать нам деньгами для своего ребенка.

Но дочь категорически, на крик против. Ее довод: мы губим ребенка, растим из него чудовище, так как балуем его и «дуем ему в жопу» (откуда у нее это мерзкое выражение, я не знаю, нигде его больше не слышала). Любовь, заботу, внимание, уважительное отношение к личности ребенка она называет «растить чудовище». А постоянный душераздирающий крик, мат-перемат, угрозы наказания и сами наказания, постоянное унижение человеческого достоинства мальчика – это, по ее мнению, необходимые условия, чтобы мальчик не вырос чудовищем.

Моя дочь психически больна. И не диагностирована. При этом она хорошо социализирована благодаря моему воспитанию. Поэтому нет никаких шансов ограничить ее в родительских правах, передав опеку над ее сыном нам – его бабушке и дедушке.

Я не знаю, что делать. Мне страшно за Венечку. И я чувствую себя предательницей, отдавшей его на растерзание своей безумной дочери, которая не осознает своего безумия и отказывается от лечения.

Где искать помощи? У официальных органов – бесполезно, я уже пробовала, к тому же я боюсь, что ребенка могут забрать из семьи. Я пробовала и через психиатрическую помощь. Это тоже оказалось бесполезным. Мне кажется, что единственный оставшийся путь – это суд по лишению дочери родительских прав и назначению нас опекунами внука. Но у нас нет денег на хорошего адвоката, специализирующегося по семейным делам. А без такого специалиста я боюсь навредить ребенку. Этот путь в любом случае будет тяжелым для всех.

Я давно порывалась написать об этом, и каждый раз откладывала. Вот, все-таки решилась написать. Что делать? Я в полном тупике.

12/09/2018

Сегодня днем позвонила дочь и сказала, что наверное привезет к нам Веню. Мой муж сам за ним поехал и сейчас привез. Венечка обритый наголо, весь в синяках и садинях. На ухе кровоподтек - я спросила, что это, Веня ответил, что это его ударил папа Ваня. Этот самый папа Ваня был эти два дня с ними - с Лизой и ребенком. В детский сад они его в эти дни не водили. Когда муж забирал Венюшу, он отметил, что Ваня пьяный (это его обычное состояние, он алкоголик).

Мне срочно нужна помощь - не досужих обывателей (уж извините, друзья, я очень ценю ваше участие, но сейчас ситуация сложная до крайности), а профессиональных юристов, занимающихся вопросами семьи и защиты детей. Ребенку находится с его родителями опасно. Мне нужен четкий алгоритм действий, что делать сейчас, чтобы ребенок больше не возвращался к матери (отец в документах не значится), чтобы его не забрали в приют, а он жил у нас, и что нужно делать, чтобы возбудить дело о жестоком обращении с ребенком и лишении матери родительских прав и назначении нас с мужем - его опекунами.

Антон Жаров, пожалуйста, обратите внимание на мой пост!


14/09/2018

Венечка приехал к нам в среду мало того, что обритый наголо и в синяках и кровоподтеках (почти все они на голове и лице), но и замученный, сильно похудевший и с явными признаками длительного недосыпания. Кстати, он наотрез отказался фотографироваться, хотя всегда любил это.

Он очень нервный, агрессивный, как зверек, сжимает кулачки, плюется, кусается, царапается, дерется, прячется. В общем, защищается, как может. Это проявлялось и раньше, с тех пор как Лиза стала замечать, что у нее есть сын, и пытаться его воспитывать, но не в таких объемах и не с такой отчаянностью.

Вчера утром я не стала его будить, ждала, пока сам проснется. Он проснулся в час дня. Сегодня в 12 решила его поднять, но он совсем не выспавшийся, и я задвинула занавески, пусть спит, пока сам не встанет. Сегодня он тоже встал в час дня.

Ест очень быстро, хотя раньше проблема была в том, что он медленно ел. Наверное, наголодался.

Вчера пошел с дедушкой гулять на детскую площадку, муж говорит, это было ужасно. Очень агрессивен с детьми, особенно с мальчиками, пытается силой заставить играть с собой. Раньше он тоже был не сахар, но такой явной агрессии не было.

А сегодня сказал, что не хочет идти гулять.

Считаю, что это последствия Лизиного «воспитания», она ведь тоже заставляет его силой делать то, что он не хочет. И он ведет себя, как она.

Лиза звонит каждый день с утра с требованием отвести его в детский сад. Вести ребенка в таком состоянии в детский сад (а он только начал в него ходить с 3 сентября, что само по себе стресс), нельзя ни в коем случае.

Сейчас ему, прежде всего, нужно отоспаться, отогреться в спокойной семейной обстановке, в атмосфере любви и принятия. Затем ему нужны индивидуальные занятия с психологом. И только потом, через несколько месяцев, может идти речь о групповых занятиях. А в сад, где в группе 25 человек, ему можно будет еще нескоро (а сейчас там и вовсе ремонт, так что две группы объединили в одну, я вообще не понимаю, как можно присматривать за таким количеством детей 4-5 лет). Так что в сад желательно будет пойти не в этот, куда его отвела Лиза, а в специализированный, логопедический, где группы детей меньше, а внимания, в том числе специалистов, к ним больше.

Проблема в том, что Лиза в любой момент может потребовать забрать его обратно. А еще проблема в том, что записаться на прием к психологу или другому подобному специалисту может только родитель или опекун. Получается, что закон пытается защитить детей, но дать им защиту от неадекватных жестоких родителей не может.

Вчера я была на консультации у адвоката (по рекомендации). Собственно, ничего нового для себя не узнала, может быть, за исключением некоторых нюансов. После консультации окончательно решила не водить Веню на освидетельствование синяков, потому что доказать, когда и от кого он их получил – невозможно. Лиза заявляет, что его побили дети в саду, в саду воспитательница в разговоре с мужем утверждала, что дети посадили ему только одну ссадину на подбородке. Конечно, при таком количестве детей в одной группе уследить за ними невозможно, таких групп вообще не должно быть. Лиза тоже может лгать. Какие-то синяки он мог посадить себе сам. А риск, что врач заявит в полицию и те решать забрать ребенка из семьи, остается. Так что синяки пройдут, это не так страшно. Гораздо тяжелее справиться с психологическими травмами, нанесенными Венюше его родителями. Беда в том, что изолировать его от них невозможно без решения суда, а до суда пройдет уйма времени, да и какое он примет решение – тоже неизвестно.

Лиза никакой вины за собой не чувствует и вообще убеждена в своей правоте. Достучаться до ее разума невозможно. В ночь со среды Венюша описался в кровати. Это случилось впервые с тех пор, как он полностью отказался от подгузников. Я не могу объяснить Лизе, что это последствия того, что она в наказание отобрала у него горшок. Как не могу объяснить, что сбривание волос в качестве наказания – это жестокое насилие, которое оставит след в его душе навсегда.

Так называемый «папа Ваня» вообще опасен для ребенка, он постоянно пьян и что творится в его пропитом насквозь мозгу неизвестно. Пока что со слов Лизы я знаю, что он регулярно советует отлупить Веню ремнем. И с нее станется последовать его совету.

Суперадвокату Антону Жарову я, конечно, написала не только в Фейсбуке. Сегодня мне позвонили из его конторы и пригласили на консультацию. Стоит консультация 15 тыс. руб. (думаю, я не выдала коммерческую тайну, озвучив сумму). Пришлось отказаться, для нас с мужем сейчас это неподъемные расходы.

Конечно, дети – самое важное в жизни, и на них не жалко ничего. Ничего из того, что есть. И я отдаю Венюше (как раньше дочери) все, что у меня есть: любовь, заботу, здоровье, силы, нервы, время, знания. Когда были деньги – отдавала и их. Сейчас денег нет. А у адвокатов, особенно раскрученных, благотворительность, наверное, не в моде.

В общем, пока так. Живем одним днем, делаем что можем, и будь, что будет.



20/09/2018

Я СЕГОДНЯ СДЕЛАЛА БОЛЬШУЮ ОШИБКУ – ПОЗВОЛИЛА ДОЧЕРИ ПРИБЛИЗИТЬСЯ К ВЕНЕ, И ОНА ЕГО ОТОБРАЛА.

Расскажу по порядку. Венюшу Миша привез к нам 12 сентября, худющего, с огромными тенями под глазами, с синяками и ссадинами на голове, обритого. Он первые два дня ел с огромной скоростью, заглатывая еду как гусь, хотя обычно у нас проблема с тем, что он ест слишком медленно. Он был истощен физически и психически. Видимо, очень мало спал. И это все за полторы недели, проведенные со своими мамой и папой (заметьте, эти двое живут в нашей с мужем квартире и даже не оплачивают коммунальные услуги). Похоже, что последние два дня, когда они его не водили в сад, Веня просто голодал.
За неделю у нас Венечка отоспался, успокоился. Зажили синяки и ссадины, исчезли тени под глазами. Он немного набрал вес. Но главное, он перестал быть таким агрессивным, каким приехал в среду, 12.

Вчера, 19 сентября, мы с ним ездили к психологу в Городской психолого-педагогический центр, Лиза записала его туда давно, но так ни разу и не съездила. В Центре мы обошли всех специалистов: психолога, дефектолога, логопеда, составили график занятий.

Психолог уделила нам много времени. По ее словам, учитывая все обстоятельства Вениной жизни, особенно беременность и роды, когда Лиза истерила всю беременность, не соблюдала рекомендаций врача и курила по 3 пачки сигарет в день, и в итоге он родился с недостатком веса и нахлебался микониевых вод, он большой молодец. Умный мальчик, с хорошим потенциалом для восстановления и развития.

Психолог посоветовала не водить его пока в сад, а к тем занятиям, которые мы будем посещать в Центре, добавить группу кратковременного пребывания пару раз в неделю или какой-нибудь кружок, где ему будет интересно. А со временем найти другой сад, с маленькими группами, желательно логопедический. И лучше поближе к дому. И главное – постараться, чтобы Веня жил с нами. Правда, как это сделать, она посоветовать не смогла.

А вечером того же дня мне позвонила воспитательница из детского сада, в который Веню определила Лиза (по адресу проезд Русанова, д.9, к.2, это район Свиблово, хотя Лиза живет в нашей квартире в Ростокино, а мы теперь живем в Отрадном), и попросила приехать пообщаться с ней и заведующей. Она тоже согласилась с тем, что для Вени лучше будет ходить в логопедический сад, и предположила, что заведующая может посоветовать такой садик в Отрадном.
Сегодня во второй половине дня мы с Веней поехали в сад. Дорога заняла больше часа. Туда ходит только один автобус, и мы его долго ждали. До автобуса идти минут 15-20 и после автобуса еще минут 10.

Первую ошибку я совершила, когда по телефону рассказала Лизе, что меня попросили приехать в сад. Лиза сразу закричала, чтобы в сад без нее я не смела ходить. Вторую ошибку я совершила, когда, стоя в ожидании автобуса, ответила на Лизин звонок и сказала, что мы едем в сад.
Лиза примчалась туда тоже.

Заведующей не оказалось на месте, воспитательница была не та, которая мне звонила, а ее сменщица. Она позвала администратора, и разговор был в основном с ней. Он свелся к тому, какой у них замечательный детский сад, и что надо бы нам с дочерью договориться, чтобы поступить так, как лучше для ребенка.

Позвонил муж, и я попросила его подъехать за нами к детскому саду, т.к. похолодало, а нам еще предстояло долго ждать автобуса.
Мы уже с ним вдвоем попытались уговорить Лизу пока не водить Веню в сад, но все было бесполезно. Вдруг она схватила Веню и потащила его прочь от нас. Веня заплакал.

Остальное Миша снял на видео. (Кто не захочет смотреть: Веня цеплялся за меня руками и ногами, плакал и кричал, отчаянно дрался, но Лиза продолжала отрывать его от меня. Она проявляла жестокое упрямство в отношении ребенка, но почти без агрессии. Это потому, что она «работала на камеру». Не будь камеры, поверьте, она была бы намного грубее, жестче и агрессивнее.)

https://youtu.be/SvHzr-VBWvY

В конце видно, что приехала полиция, вызванная Мишей по моей просьбе. Дальше видео обрывается.

Было следующее: полицейские просили нас всех пройти в отделение района Свиблово. Лиза отказывалась. Тогда полицейский собрался вызвать Скорую, чтобы Веню отвезли в больницу. Мы все вместе с большим трудом уговорили Лизу все же пойти в полицию.

Закончилось все тем, что полицейские отдали Веню Лизе. Майор, который с нами беседовал, похоже, все понял правильно, но по закону он мог только просить Лизу разрешить Вене поехать с бабушкой и дедушкой, так как это будет лучше для ребенка. Но ей не важно, что лучше для ребенка, у нее на него свои планы. Хорошо еще, что пока мы были в полиции, Веня успокоился, и она увела его не силой и без слез.

Мы с Мишей вернулись домой вдвоем. Завтра должны позвонить из полиции, будет разбирательство. Надеюсь, в Свиблово в отделе по делам несовершеннолетних работают люди, похожие на сегодняшнего майора, а не на своих коллег из Ростокино, к которым после нескольких вызовов полиции к нам домой я обращалась в 2015 году с просьбой помочь мне лишить Лизу родительских прав.


21/09/2018

Вчера, когда Венечка цеплялся за меня, а Лиза его не отпускала и силой оттаскивала от меня (видео в предыдущем посте), у меня возникла такая стойкая ассоциация с притчей про суд Соломона. Помните, к Соломону пришли две женщины с одним ребенком, и каждая утверждала, что ребенок ее. Соломон приказал решить спор перетягиванием ребенка, кто его перетянет, та и есть его мать. Одна женщина с готовностью согласилась, а вторая отказалась тянуть ребенка и уступила его первой. Тогда Соломон вынес вердикт: та, кто уступила, и есть настоящая мать ребенка.


23/09/2018

Венюшенька заболел. Я не удивлена, после такого сильного стресса, который он пережил, этого следовало ожидать.

Со вчерашнего вечера у него высокая температура. Лиза врача ему не вызывала. Со мной не общается даже по телефону. Миша сейчас вернулся от них, отвозил обратно Венины вещи и документы по требованию Лизы. Я не поехала, чтобы не мучить мальчика еще одним скандалом со своей бесноватой дочерью, с нее станется не пускать меня в мою квартиру. Пока муж был там, я позвонила, Лизы не было в квартире, она курила на лестничной клетке, и я попросила дать мне поговорить с Венюшей, но он отказался со мной говорить. Обижен на меня. Считает, что я его не защитила. Бедный мой мальчик!

Показательный штрих: ночью, когда у мальчика была высокая температура и его нельзя было оставлять одного, Лиза поперлась на улицу и несколько часов участвовала в разборках между парочкой наркоманов, таксистом, чью машину они разбили, полицией и скорой помощью. Об этом с энтузиазмом она рассказала отцу. Для нее это характерно – полное смещение приоритетов - бросить без присмотра своего ребенка с высокой температурой и ввязаться в разборки посторонних людей.

Господи, как мне добиться признания факта, что дочь психически больна и не может самостоятельно воспитывать ребенка! Как же мне нужна сейчас помощь опытного юриста по семейным вопросам!

Из ОВД Свиблово так и не позвонили. Не хотят они связываться с этим делом.


24/09/2018

Сегодня, наконец, позвонили из ОВД Свиблово, не мне, а только дочери. Сказали, что передают материалы в ОВД Ростокино.

пати

«Не ходите, дети, в Африку гулять»

Гибель российских журналистов в ЦАР вызывает массу вопросов, которые пока остаются без ответов

Вчера, 31 июля, пришло трагическое известие о гибели в Центральноафриканской Республике одного из самых известных российских военных корреспондентов Орхана Джемаля, оператора Кирилла Радченко и одного из лучших российских режиссеров-документалистов Александра Расторгуева.  Орхан Джемаль, Александр Расторгуев и Кирилл Радченко приехали в Центральноафриканскую республику 28 июля для съемок документального фильма о наемниках ЧВК «Вагнера». Это был их совместный проект с «Центром управления расследованиями» Михаила Ходорковского, сообщила СМИ заместитель руководителя ЦУР Анастасия Горшкова.
«Могу подтвердить, что они делали совместно с нами документальный фильм. Они прилетели в субботу в Банги (столица ЦАР), позавчера по плану выходили на связь, мы вечером переписывались, должны были ехать в другое место и выйти на связь сегодня вечером», - сказала Горшкова во вторник «Интерфаксу». Она отметила, что в ЦУР узнали о гибели журналистов из СМИ.

Вестник CIVITAS


01.08.2018

Читать полностью.

пати

Что такое для меня война...

Фото Риммы Поляк.

Что такое для меня война, закончившаяся 73 года назад? Расскажу.

Это моя бабушка Циля, мама моей мамы, дважды овдовевшая (первый муж погиб, второй бросил) и до конца жизни остававшаяся одна. Ей было 29, когда началась война. За год до войны она ушла от мужа, моего деда, и вышла замуж за Матвея Кулаковского, чью фамилию носила до самой смерти. Он не побоялся взять ее в жены с двумя детьми, шестилетней Кларой и годовалой мамой. В начале войны бабушку с детьми заставили, как и всех, уехать из Москвы в эвакуацию. Они оказались в селе Солдатском в Узбекистане. Работы там не было. И чтобы прокормить своих двоих детей и двоих детей своего брата (жена брата с детьми эвакуировалась вместе с моей бабушкой, и жила всю войну, в сущности, за ее счет, не работая), моя 29-летняя бабушка нанялась торговать тканями в поездах. Она обматывалась отрезами тканей под одеждой и ездила в поездах, продавая ткани пассажирам. Это называлось спекуляцией, и по законам военного времени за это полагался расстрел на месте. Пока ее не было, дети жили одни. Клара, которой к началу войны было 7 лет, помнила все до мелочей. Они сильно голодали, и их подкармливал, пока мама была в отъездах, председатель местного колхоза. Я не помню его имя, Клара мне называла его. Этот мучительный голод она помнила всю жизнь. Маме летом 1941 было 2 года, и она войну не запомнила.

И отец бабушкиных детей, и ее родной брат погибли. Когда бабушка с дочерями вернулась из эвакуации, второй муж Матвей ее бросил - уезжала она цветущей красавицей, а вернулась изможденной и постаревшей лет на 20. Больше мужчин в ее жизни не было. Умерла бабушка в 66 лет.

Это мой дед Ефим Фукс, отец моей мамы. Ему было 35. Он погиб в 1941. Бабушке Циле – его бывшей жене – сообщили, что он пропал без вести. Несколько лет назад, благодаря «Мемориалу», я узнала, что он осенью 1941 попал в плен на Белорусском фронте, вместе с другими пленными был перевезен в Польшу. Умер в плену в декабре 1941. Похоронен в общей могиле на территории Польши.

Это моя бабушка Софья. В 1941 ей было 36 лет. Из Бердичева она эвакуировалась с тремя детьми, мой отец, которому пошел десятый год - старший, младшему - 2 года. В эвакуации они оказались тоже в Узбекистане, но не в русском селе, как мамина семья, а в узбекском ауле, под Ташкентом. Дед Вольф, или Володя, как звали его украинские и русские соседи, успел их перевезти, его призвали не сразу, как Ефима, а через несколько месяцев, т.к. ему уже было за 40.

Бабушка Софья, говорившая на идише, украинском и польском и не знавшая грамоты, работу тоже найти не смогла. Тогда, чтобы прокормить детей, она начала продавать свои вещи. Когда вещи кончились, она начала продавать свои золотые коронки, ночами, чтобы дети не видели, расшатывая зубы пальцами. Однажды вечером на вокзале в Ташкенте к ней подошел вор и, угрожая ножом, потребовал снять пальто. Она распахнула пальто, и вор увидел, что оно надето на голое тело, все, кроме этого пальто, бабушка уже продала. Вор вытащил деньги из кармана и засунул их в карман бабушкиного пальто.

К 1943 году бабушка Софья и ее трое детей от голода были уже при смерти. В это время с фронта вернулся дед Володя, его ранили, он стал калекой, на двух руках у него в общей сложности осталось 5 пальцев. Вернись он чуть позже, уже никого из семьи не застал бы в живых. Работать руками он не мог. По специальности – до войны он руководил сетью сельпо целого района – ему работу было не найти. Тогда он пошел на Ташкентский рынок и обратился к таким же, как он, солдатам-калекам, торговавшим махоркой. Он рассказал им свою историю. Тогда они взяли пустой мешок, и каждый отсыпал в него стаканчик махорки из своего мешка. Дед взял этот мешок и сел рядом с ними торговать. Так им удалось выжить всей семьей.

Жили они во дворе у узбекской семьи в глиняной мазанке. Там были сырые стены, и бабушка заболела полиомиелитом. Дед, гений торговли, расторговался махоркой так, что уезжали они из эвакуации с матрасом, набитом деньгами. Планировали повидать родных в Бердичеве и поехать в Киев лечить бабушку. В Бердичеве дед узнал, что почти вся его родня – родители, братья, сестры, их дети, супруги – все, кто не уехал в эвакуацию, – расстреляны. От горя он слег, проболел год. За этот год матрас с деньгами опустел. Ехать на лечение в Киев было уже не на что. Вскоре бабушка совсем обезножила. До конца жизни она пролежала, дед переносил ее на руках. В 1956 году бабушка Софья умерла. Ей было 57.

Дед Володя прожил до 81 года. Маленькой я очень боялась его из-за культей от пальцев на руках.

Что такое для меня война, закончившаяся 73 года назад? Это разрушенные женские судьбы моих бабушек. Это погибший страшной смертью в плену мой дед. Это второй дед, потерявший пальцы и почти всех близких. Это горе, боль, страдания. Это огромное количество не родившихся родственников.

Сегодня я вновь вспоминаю об этом. Горюю. И хочу, чтобы никогда больше такое не повторилось.

пати

Мемуары в соцсетях

Глава вторая. Света

Почему я предполагаю, что сестра может ненавидеть меня? Потому что я уже сталкивалась с ее ненавистью к себе. Но впоследствии решила, что это все позади, что сестра сильно изменилась в лучшую сторону, и мне следует вообще забыть о прошлом. И я забыла. А она, возможно, нет. Но лучше я расскажу все по порядку.

Я старше Светы на 6 лет. Когда я была единственным ребенком в семье, то очень хотела сестренку – именно сестренку. Наверное, я думала, что младшая сестра как живая кукла, с которой можно играть. Сейчас я уже не помню, как именно тогда представляла себе младшую сестру. Но отлично помню, что когда она родилась и была еще с мамой в роддоме, взрослые обсуждали, что нужно купить ленты для ребенка. И я представляла себе девочку с длинными косами, длиннее, чем у меня, потому что ленты для нее купили очень длинные. Только я недоумевала, зачем покупать ленты, у меня же их много, самых разных, я же поделюсь со своей сестричкой.

Когда ее привезли домой – маленький завернутый в пеленки и одеяло комочек, я поняла, для чего нужны были ленты, и еще – что вместе играть мы будем не скоро. С ее появлением все изменилось, для родителей я отошла на второй план, но, честно – а я хорошо помню себя в этом возрасте - у меня не было ревности и тем более злости на сестричку, как часто бывает при появлении второго ребенка, наоборот, у меня – шестилетней – возникли какие-то материнские чувства, причем, надолго, окончательно материнское отношение к сестре прошло, когда я родила дочь.

Однажды мама оставила меня с сестричкой дома одну и куда-то ушла (наверное, ее не было минут 15-20, но мне они показались вечностью). Сестре тогда было месяца три, она спала, туго спеленатая, в своей кроватке, а я стояла рядом и охраняла ее. И вдруг она проснулась и заплакала. А я не знала, чем ей помочь, и от этой беспомощности меня охватил ужас. Я ведь думала, что раз она плачет, значит ей совсем плохо, а я не знаю, что делать. Когда мама вернулась, мы ревели обе.

Но самое сильное впечатление на меня произвела другая история из нашего детства. Свете было месяцев 10, она уже хорошо стояла в кроватке, держась за бортик, но еще не ходила. Ее кроватка находилась в маленькой комнате, дверь в комнату была открыта, вечером я шла мимо по освещенному коридору, и сестричка, стоя в кроватке, потянулась ко мне. Но в этой комнате был погашен свет, а я очень боялась темноты, и не подошла к ней. А она выпала из кроватки на пол.

Потом был ужас. Я помню, как отец кругами ходил по комнате с сестрой на руках и выл. А я смотрела на него, и мне хотелось умереть. Родители уехали с сестрой в больницу (у нее было сотрясение мозга), я осталась дома одна. И раз за разом, встав на кровати во весь рост, падала навзничь, в надежде, что сейчас умру. Правда падала я не на пол, а на свою же кровать, так что даже не ударилась. Но чувство вины у меня было огромное. И родители почему-то не пытались мне помочь от него избавиться, наоборот, говорили, что это из-за меня случилось. С этим чувством вины перед сестрой я жила до тех пор, пока сама не стала матерью, только тогда я, наконец, ясно поняла, почему ребенок выпал из кровати. Сестра выросла, встала на ножки, а родители не опустили дно ее кроватки, оно оставалось высоким, как для новорожденного, а бортик низким, до пояса стоящему ребенку; поэтому выпасть из кровати сестра могла в любой момент, просто так совпало, что она выпала, потянувшись ко мне, а могла потянуться к любому заинтересовавшему ее предмету.

После этого происшествия, а может быть, раньше, у папы возникло к сестре особое отношение – он стал подчеркивать, что любит ее больше всех, больше чем маму и меня. Причем, когда она родилась – смуглая (следствие того, что мы в августе были с родителями в Крыму, и мама много загорала) и с темными волосами, папа заявил, что это не его ребенок, и отказывался даже подойти к ней. Но вскоре загар сошел, и папа разглядел в младшей дочери свои черты. Света была красивым ребенком, с огромными синими глазами, длинными ресницами, и все вокруг, начиная с родителей, восхищались ею. На этом фоне я стала считать себя дурнушкой.

В детстве я обожала папу и мучительно переживала, что он больше любит Свету и всячески это демонстрирует. С годами эта разница в отношениях только увеличивалась. В подростковом возрасте у меня были очень сложные отношения с отцом. Особенно меня ранило, когда он при всех своих родственниках (они приехали к нам в Москву, чтобы вместе с папой отправиться на похороны папиного отца в Бердичев) заявил, что у него только одна дочь – Света. Это было настоящим предательством, и я долго не могла простить отца.

А он все больше вбивал клин между мной и сестрой и даже между сестрой и мамой. Он внушал Свете, что только он любит ее по-настоящему, и она должна любить только его, держаться только за него, только он ее опора в жизни. И еще он внушал ей, что мама больше любит меня. Он как-бы разделил нашу семью на два лагеря: с одной стороны он и Света, а с другой – мама и я.

Это не могло не сказаться на наших с сестрой отношениях, постепенно мы отдалялись друг от друга, и к тому времени, когда сестра окончила школу, а я вышла замуж, мы жили практически параллельно, ничего толком не зная друг о друге.

Повзрослев, вспоминая это, я не могла понять, почему мама – женщина с сильным характером – не вмешивалась и позволяла отцу так поступать с дочерями. Я даже внутри себя обвиняла ее за это. Потом, мне кажется, поняла. Мама действительно любила меня больше, и испытывала из-за этого чувство вины перед младшей дочерью. Наверное, поэтому она не мешала отцу восполнять эту недолюбленность.

Папино же поведение перестало быть для меня загадкой намного раньше. Лет в 14 я уже видела все его мотивы. Последующая жизнь показала, что я, будучи подростком, все правильно поняла про то, что творится у него в голове. Папе было 40 лет, когда родилась Света. И у него возникла идея-фикс, суть которой состояла в том, что приближается старость, а на старости ему нужна будет опора; на жену в этом смысле он не рассчитывал, меня, как он считал, он уже упустил, мне было 6 лет, когда им завладела эта идея; поэтому он сосредоточился на младшей дочери, решив, что воспитает ее так, чтобы она стала для него в старости опорой. И он начал последовательно воплощать эту идею в жизнь, воспринимая Свету как копилку, в которую откладывал инвестиции на старость. Когда я впервые рассказала об этом маме, она мне не поверила, но со временем признала мою правоту.

Поделилась ли она этим со Светой, или сестра сама поняла это, повзрослев, но с годами папины инвестиции в нее превратились из любви в ненависть. И я хорошо понимаю природу этой ненависти: кому же приятно понять, что любовь родителя была не бескорыстной, а с умыслом, что она для отца была не любимой дочерью, а копилкой.

Мне сильно повезло, что отец счел меня неподходящим объектом. Его чрезмерная опека, неумеренные денежные вливания в сестру принесли горькие плоды. Сестра не научилась правильно относиться к деньгам, хорошо зарабатывая врачом в Израиле, она всегда по уши в долгах. Она очень зависима и внушаема. И, как я думаю, по большому счету никому не доверяет, потому что даже отец ее предал, его любовь и забота оказались небескорыстны. И она мстила ему за это, когда они переехали в Израиль и папа уже ничем особенно не мог ей помочь. Она была с ним чудовищна груба, оскорбляла его и унижала, как могла.

Конечно, отец любил сестру и заботился о ней не только из-за своей идеи-фикс, но она всегда где-то маячила у него в сознании, и однажды, уже будучи пожилым и сильно больным человеком, он сказал, когда я приехала навестить их в Израиль: не на ту дочь я поставил. «Какое же счастье, что он «поставил» не на меня!» - подумала я тогда.

Интерлюдия

Только что увидела, что моя сестра Светлана и ее обе дочери забанили меня в Фейсбуке. Наверное, это реакция на мои воспоминания о нашей семье, которые я пишу и размещаю тут. Мне очень жаль, я пишу в том числе и для них. А может быть, во-вторую очередь (прежде всего, я пишу это для себя самой) именно для них.

Одно из обвинений, которое выдвинула мне сестра, звучало так: ты ничем не занимаешься, только пишешь в Фейсбуке то, что кроме тебя самой никто не читает.

Про "ничем не занимаешься", ладно. Но, видимо, 2-3 человека меня все же читали, пока не забанили.)))

Смотрела сейчас, может еще кто-то из родственников меня забанил, и увидела на странице младшей дочери папиной сестры ссылку на восточную байку, которую она прокомментировала так: Мудрая притча о том, как реагировать на зависть, злость и оскорбления окружающих.

Это явно «мудрый» ответ мне. Особенно меня позабавила «зависть», вот уж к кому никогда не испытывала зависти, так это ко всем троим детям моей тети Розы, эти бедняги, обе дочери и сын (сын особенно, ему досталось больше всех как самому любимому), всю жизнь находятся под пятой своей властной, жестокой, обуреваемой навязчивыми идеями матери, она перепахала их судьбы так, как не смог бы ни один враг. Особенно она оттопталась на них после смерти их отца, а он умер рано, в 54 года, после очередного инфаркта, а до этого он все же сдерживал жену и защищал детей как мог. Кстати, я очень его любила и до сих пор люблю, а тетку с трудом переносила с раннего детства, с тех самых пор, как она, не стесняясь моего присутствия, за глаза обливала грязью мою маму (наверное, она думала, что я слишком мала, чтобы понять, но я все поняла и запомнила на всю жизнь). Жене младшего брата доставалось от нее гораздо больше, мою маму она могла унижать только за глаза, если бы она попробовала сказать ей что-то неуважительное в лицо, мало бы ей не показалось. А жену младшего брата, как и самого брата, она унижала постоянно, держа их за бедных родственников, чуть ли не приживал (причем, без всякого основания), особенно доставалось тете Алле. Думаю, что обе ее дочери, и Лариса, и Лена, ненавидят тетю Розу, особенно старшая Лариса, которая вынуждена была переступать через свою немалую гордость все детство и юность. Я же ее всего лишь недолюбливаю и всегда жалела ее детей и внуков.

«Злость и оскорбления» – тоже мимо. Во-первых, я никого не оскорбляю, а называю своими именами, притом, свое мнение я держала при себе, пока родственники не перешли границу дозволенного. Во-вторых, у чувства, которое я испытала, узнав, как ко мне на самом деле относится папина родня, есть точное определение – это гнев. И как человек со здоровой психикой отреагировала на эту сильную эмоцию адекватно, то есть не стала переносить этот гнев на кого-то, кто ближе или слабее, а направила его точно в цель – на тех, кто его вызвал.
пати

Мемуары в соцсетях

Глава первая. Я не простилась с мамой

О чем вы думаете? – неосторожно спрашивает Фейсбук. В самом деле, кому-то интересно, о чем я думаю? Я думаю о маме. Я думаю о младшей сестре Свете, которая поступила со мной и с нашей мамой бесчеловечно. Я думаю об этом каждый день, а особенно - каждую ночь. Эти мысли не дают мне уснуть. Они бесплодны, потому что ничего не изменят и не поправят. И я ничего не придумаю, потому что не знаю причины, которые побудили сестру так поступить.

Наверное, лучшее, или даже единственное, что я могу сделать, чтобы помочь себе, это написать о своих мыслях. Возможно, тогда они перестанут меня так навязчиво мучить.

Collapse )

пати

Павленский: досье беженца

Петербургский художник-акционист Петр Павленский в одночасье превратился на родине из героя в изгоя и «извращенца». Это случилось в середине января 2017 года, когда Павленский сообщил, что еще в декабре 2016 года вместе с гражданской женой и двумя детьми покинул Россию и попросил политического убежища во Франции. Свой поступок художник объяснил выдвинутыми против него и его гражданской жены Оксаной Шалыгиной обвинениями в совершении сексуального насилия в отношении актрисы Театра.doc Анастасии Слониной, результатом которых стало их задержание сразу после возвращения из Варшавы в Москву 14 декабря 2016 года. После нескольких часов допроса в СКР задержанных отпустили, и они немедленно решили уехать из страны.
По версии Анастасии Слониной, Павленский изнасиловал ее, угрожая ножом, порезал ей руки, и ей просто повезло, что она осталась живой. «То, что нам инкриминируют, — это тяжкая статья и до десяти лет лишения свободы сразу для двоих человек. По факту удар сразу по четырем. Двое отправляются в лагеря с грязной статьей ближайшие десять лет рассказывать зэкам, как они стали наивными жертвами оперативной разработки. А еще двое — постигать школу жизни в детские дома», — написал Павленский в обращении, которое передал украинскому телеканалу «Громадське».

АНАСТАСИЯ КИРИЛЕНКО

18.07.2017

Читать полностью.

пати

Бэби-боксы запрещать нельзя

Необходимость запрета бэби-боксов, по словам Елены Мизулиной, продиктована сразу несколькими факторами: «Во-первых, государство не должно поощрять отказы от новорожденных. Отмечу, что практика тех стран, которые в разные время прибегали к использованию бэби-боксов, показывает, что после появления возможности для анонимного оставления детей число отказов от детей резко возрастало. Во-вторых, само существование подобной возможности значительно повышает риски торговли детьми и иных сделок с ними, так как контроль за бэби-боксами невозможен. В противном случае утрачивается главный принцип — анонимности, без которого бэби-боксы лишены смысла. Невозможно точно установить число детей, оставленных в бэби-боксах и установить, какова их дальнейшая судьба. В-третьих, навсегда нарушается право ребенка на идентичность, то есть право ребенка знать, кто его биологические родители, каково его происхождение. Я полагаю справедливым мнение, высказываемое многими специалистами, в разное время занимавшимися этой проблемой, — для решения проблемы подкидышей нужно вместо создания комфортных условий для отказа от ребенка сместить акцент на усиление поддержки женщин, оказавшихся в трудной жизненной ситуации».

Отсюда http://elenamizulina.ru/newss/pravitelstvo-rf-podderzhalo-zakonoproekt-o-zaprete-bebi-boksov.html

Все эти так называемые «факторы» меркнут перед фактами, например, теми, которые собрал Рустем Адагамов


Если на одной чаше весов находится уже рожденный ребенок, его жизнь или смерть, а на другой все перечисленные Мизулиной «факторы», то, по-моему, для каждого нормального человека ясно, что должно перевесить. Не возможность все проконтролировать, не право ребенка на идентичность (о котором вдруг так озаботилась Мизулина), а его право на жизнь. Что же касается «фактора» увеличения числа отказов от детей при появлении бэби-боксов, то это увеличение происходит за счет снижения убийств нежеланных новорожденных детей своими родителями.
пати

Кто такая Анна Кузнецова

В 2014-м Анна Кузнецова вступила в «Общероссийский народный фронт» (сразу после этого «Покров» получил от государства грант в 600 тысяч рублей и финансирование на создание приюта для матерей с детьми, находящихся в сложной жизненной ситуации), а через год возглавила его пензенский исполком. Тогда же она возглавила региональное отделение организации «Матери России». Как сообщает РБК и подтверждают источники «Медузы», в пензенском ОНФ молодую и целеустремленную женщину заметил первый зам. руководителя администрации президента Вячеслав Володин (именно он в 2016-м будет курировать вопрос о назначении нового уполномоченного по правам ребенка — на замену Павлу Астахову). Именно после этого карьера Кузнецовой пошла вверх.



Весной 2015-го она возглавила созданную при Общественной палате РФ Ассоциацию организаций по защите семьи, хотя на эту должность претендовали и более опытные руководители фондов со схожей сферой деятельности, а в сентябре — вошла в рабочую группу по выработке предложений о дополнительном регулировании деятельности социально ориентированных некоммерческих организаций, в составе которой также был Володин. «Примерно тогда Кузнецову уже стали узнавать в узком профессиональном сообществе», — сказал «Медузе» один из представителей российского некоммерческого сектора. Тогда же, в 2015-м, Владимир Путин подписал указ, согласно которому фонд «Покров» стал оператором президентского гранта на общую сумму 420 миллионов рублей (о целях гранта можно прочитать здесь).




Источник, знающий, как принималось это решение, на условиях анонимности сообщил «Медузе»: «„Покров“ — чисто технический распорядитель этого гранта; решения о том, кому давать [деньги], принимает, конечно, не Кузнецова».




Новым детским омбудсменом стала Анна Кузнецова (ФОТО)

24 октября 2015-го у Анны Кузнецовой родился шестой ребенок, мальчик. Поздравления она получила непосредственно от Путина во время встречи президента и премьер-министра с участниками праймериз «Единой России» — из Пензы она вышла на видеосвязь с Москвой. В праймериз, прошедших уже в этом году, в мае, Кузнецова победила — а уже через месяц сидела на партийном съезде рядом с Путиным и Медведевым. При этом Кузнецова не идет на выборы от «партии власти» ни в одном из двух одномандатных округов в Пензенской области, зато значится пятой в списке региональной группы № 15. Именно эту группу возглавляет Вячеслав Володин.



Текст Meduza
Фото из сети