Римма Поляк (rimona) wrote,
Римма Поляк
rimona

Дела судебные

Завтра у меня очередной судный судебный день. Первое заседание в Бутырском суде по иску, который предъявила мне дочь мужа моей тети от первого брака, «об определении порядка пользования квартирой», доставшейся нам с ней в наследство в общую долевую собственность. После смерти мужа моей тети и самой тети мне принадлежит в малогабаритной двухкомнатной квартире ¾ доли, а Раисе Шор ¼ доля. Казалось бы, что может быть проще в такой ситуации – она продает мне свою долю, равную 7 метрам жилой площади, и все довольны. Оказывается, не все. Раиса Шор в жилье не нуждается (в Туле у нее двухкомнатная квартира, где она живет одна в те немногие месяцы в году, когда не живет в Израиле), в деньгах по ее словам – тоже. А поэтому она развлекается тем, что издевается надо мной. Я-то очень даже нуждаюсь в жилье, 12 лет прожив втроем с мужем и дочкой в однокомнатной квартире.
Ни на какие предложенные мной варианты Шор не соглашается, упрямо твердя – я хочу жить в квартире своего отца в память о нем! Она, правда, при этом забывает, что отец ее к этой квартире и вообще к Москве стал иметь отношение, только женившись на моей тете. А саму эту квартиру получала еще моя бабушка. Да и как жить там, если ей из квартиры принадлежит всего 7 метров? Но, какое значение имеют факты, когда хочется пребывать в мире своих фантазий?!
Согласно фантазиям Шор все должно было достаться ей, она не только меня считает захватчицей, она и тетю мою, всю жизнь прожившую в этой квартире и сдуру (а вернее от страха перед ним) вписавшую мужа в приватизационный лист, тоже считала ни на что не имевшей права.
Муж моей тети был, надо сказать, ухватистым мужиком. Он много лет проработал в Турдее – маленьком поселке в Тульской области, в котором все жители работали на военном заводе, - сначала в качестве старшего инженера, потом директора. Он был там царь и Бог. И депутат. Поэтому сумел сделать в Туле для своей дочери и двух внучек три квартиры за государственный счет: две трехкомнатные и одну – последнюю – двухкомнатную (еще одну трешку не потянул).
А уйдя в отставку, поселился в Москве, в квартире жены.
Его ненаглядная доченька Раиса, лет десять тому назад разведясь с мужем (я честно не знаю, как он смог прожить с ней почти 30 лет), развела его и в переносном смысле. Каким-то образом сумела получить от него разрешение на обмен их трехкомнатной квартиры на двухкомнатную квартиру младшей дочери Софы, к тому времени уже переехавшую на ПМЖ в Израиль, и в итоге она стала единолично владеть двухкомнатной квартирой, а бывший муж остался бомжом. А Софа построила на деньги, вырученные с продажи трехкомнатной квартиры в Туле, второй этаж в своей квартире в Нацрат-Илите.
Я это рассказываю к тому, чтобы было понятно, с кем я имею дело в суде.
Старшая дочь Раисы Марина, которая сейчас представляет ее в суде, владеет несколькими павильонами на рынке в Туле, где продаются шмотки. Заработанное непосильным трудом, дабы не пропало, вложила в еще одну трехкомнатную квартиру.
В общем, в жилье они действительно не нуждаются.
Но зато ловят кайф от того, чтобы портить жизнь другим – в частности мне.
Я все пыталась понять, что движет этими женщинами? Видимо три сильных чувства: жадность, зависть и ненависть. Сначала они обрушили их на мою 75-летнюю тяжело больную тетю, доведя ее до попытки самоубийства, а затем до инфаркта, который ее и убил, после переключились на меня.
По их «наводке» мошенник псевдо-раввин Вайзер более года не выдавал мне документы на могилу тети и могилу бабушки, похороненных на Салтыковском еврейском кладбище, и так и не выдал бы их до сих пор, если бы я не написала губернатору Громову и не получила эти документы от администрации Балашихи.
Теперь они судятся со мной из-за квартиры. Сначала подали иск мировому судье. Естественно, мне пришлось подать встречный иск о признании доли в 7 метров незначительной и выплате компенсации за нее. Мировой судья долго и совершено без всякого результата пыталась решить дело мировым соглашением. Объясняла, что самый лучший вариант (который я, кстати, предлагала Шор еще задолго до суда) – продать квартиру и разделить вырученные от продажи деньги согласно долям. Ответ Шор можно цитировать как анекдот: но я же за эти деньги не смогу купить себе квартиру в Москве! То есть, имея 7 метров, она хочет получить за них целую квартиру (что не совсем вяжется с ее заявлением, что ей дорога исключительно память об отце – о котором она не заботилась, навещая его 1 раз в год; ее старшая дочь, приезжая из Тулы в Москву за товаром каждую среду, навещала деда чуть чаще – два раза в год).
Теперь дело передали в районный суд. Вместо Шор, не умеющей связно произнести несколько слов вместе (она стараниями своего отца, директора завода и депутата сумела получить только диплом сельского ПТУ, правда с этим дипломом он засунул ее сначала в горисполком, потом в мэрию Тулы, где она и просидела все годы до самого выхода на пенсию – никогда не могла понять, как она там работала), в суд по доверенности приезжает ее старшая дочь.
Я в кулуарах суда попыталась объяснить этой любящей дочке, что сейчас они имеют дело со мной – законопослушным и миролюбивым человеком – и дело еще можно решить, соблюдая интересы и права обеих сторон. Но если я продам свои ¾ доли квартиры, то тогда ее мама будет уже иметь дело совсем с другими людьми, и в лучшем случае останется без своих 7 метров и без денег, а в худшем – но, учитывая ее «сговорчивость», весьма вероятном, - и без жизни. Кстати, как раз так «решить вопрос» мне предлагали несколько адвокатов, в конторы которых я обратилась, когда получила повестку в суд по иску Шор. Поэтому в суде я представляю себя сама и все иски и прочие бумаги тоже пишу сама – таким кардинальным способом «решать вопросы» я не могу. Но риэлторы, на 90% связанные с криминалом, – очень даже могут. Примерно то же самое пытались объяснить и мировой судья самой Шор, и федеральный судья дочери Шор на прошедшем предварительном собеседовании. БЕСПОЛЕЗНО. С этими людьми (или мразями, что будет точнее) договориться нельзя, объяснить им ничего тоже нельзя. Так что буду судиться.
Шансов у меня очень мало – в таких делах суды редко принимают решение о признании доли незначительной. Я мотивирую в своем иске незначительность доли тем, что ее невозможно выделить в изолированную комнату, в квартире две комнаты – 10,5 и 19 метров - и 7 метров гораздо меньше, чем меньшая из комнат. Если мой иск суд не сочтет возможным удовлетворить, буду продавать свои ¾ доли. В деньгах при этом, конечно, очень сильно потеряю, но другого выхода уже не будет.

Пора спать. Завтра мне предстоит тяжелый день. Самое мерзкое – это общение с мразями – а их много, они обычно с «группой поддержки» приезжают.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments