Римма Поляк (rimona) wrote,
Римма Поляк
rimona

Categories:

Что такое для меня война...

Фото Риммы Поляк.

Что такое для меня война, закончившаяся 73 года назад? Расскажу.

Это моя бабушка Циля, мама моей мамы, дважды овдовевшая (первый муж погиб, второй бросил) и до конца жизни остававшаяся одна. Ей было 29, когда началась война. За год до войны она ушла от мужа, моего деда, и вышла замуж за Матвея Кулаковского, чью фамилию носила до самой смерти. Он не побоялся взять ее в жены с двумя детьми, шестилетней Кларой и годовалой мамой. В начале войны бабушку с детьми заставили, как и всех, уехать из Москвы в эвакуацию. Они оказались в селе Солдатском в Узбекистане. Работы там не было. И чтобы прокормить своих двоих детей и двоих детей своего брата (жена брата с детьми эвакуировалась вместе с моей бабушкой, и жила всю войну, в сущности, за ее счет, не работая), моя 29-летняя бабушка нанялась торговать тканями в поездах. Она обматывалась отрезами тканей под одеждой и ездила в поездах, продавая ткани пассажирам. Это называлось спекуляцией, и по законам военного времени за это полагался расстрел на месте. Пока ее не было, дети жили одни. Клара, которой к началу войны было 7 лет, помнила все до мелочей. Они сильно голодали, и их подкармливал, пока мама была в отъездах, председатель местного колхоза. Я не помню его имя, Клара мне называла его. Этот мучительный голод она помнила всю жизнь. Маме летом 1941 было 2 года, и она войну не запомнила.

И отец бабушкиных детей, и ее родной брат погибли. Когда бабушка с дочерями вернулась из эвакуации, второй муж Матвей ее бросил - уезжала она цветущей красавицей, а вернулась изможденной и постаревшей лет на 20. Больше мужчин в ее жизни не было. Умерла бабушка в 66 лет.

Это мой дед Ефим Фукс, отец моей мамы. Ему было 35. Он погиб в 1941. Бабушке Циле – его бывшей жене – сообщили, что он пропал без вести. Несколько лет назад, благодаря «Мемориалу», я узнала, что он осенью 1941 попал в плен на Белорусском фронте, вместе с другими пленными был перевезен в Польшу. Умер в плену в декабре 1941. Похоронен в общей могиле на территории Польши.

Это моя бабушка Софья. В 1941 ей было 36 лет. Из Бердичева она эвакуировалась с тремя детьми, мой отец, которому пошел десятый год - старший, младшему - 2 года. В эвакуации они оказались тоже в Узбекистане, но не в русском селе, как мамина семья, а в узбекском ауле, под Ташкентом. Дед Вольф, или Володя, как звали его украинские и русские соседи, успел их перевезти, его призвали не сразу, как Ефима, а через несколько месяцев, т.к. ему уже было за 40.

Бабушка Софья, говорившая на идише, украинском и польском и не знавшая грамоты, работу тоже найти не смогла. Тогда, чтобы прокормить детей, она начала продавать свои вещи. Когда вещи кончились, она начала продавать свои золотые коронки, ночами, чтобы дети не видели, расшатывая зубы пальцами. Однажды вечером на вокзале в Ташкенте к ней подошел вор и, угрожая ножом, потребовал снять пальто. Она распахнула пальто, и вор увидел, что оно надето на голое тело, все, кроме этого пальто, бабушка уже продала. Вор вытащил деньги из кармана и засунул их в карман бабушкиного пальто.

К 1943 году бабушка Софья и ее трое детей от голода были уже при смерти. В это время с фронта вернулся дед Володя, его ранили, он стал калекой, на двух руках у него в общей сложности осталось 5 пальцев. Вернись он чуть позже, уже никого из семьи не застал бы в живых. Работать руками он не мог. По специальности – до войны он руководил сетью сельпо целого района – ему работу было не найти. Тогда он пошел на Ташкентский рынок и обратился к таким же, как он, солдатам-калекам, торговавшим махоркой. Он рассказал им свою историю. Тогда они взяли пустой мешок, и каждый отсыпал в него стаканчик махорки из своего мешка. Дед взял этот мешок и сел рядом с ними торговать. Так им удалось выжить всей семьей.

Жили они во дворе у узбекской семьи в глиняной мазанке. Там были сырые стены, и бабушка заболела полиомиелитом. Дед, гений торговли, расторговался махоркой так, что уезжали они из эвакуации с матрасом, набитом деньгами. Планировали повидать родных в Бердичеве и поехать в Киев лечить бабушку. В Бердичеве дед узнал, что почти вся его родня – родители, братья, сестры, их дети, супруги – все, кто не уехал в эвакуацию, – расстреляны. От горя он слег, проболел год. За этот год матрас с деньгами опустел. Ехать на лечение в Киев было уже не на что. Вскоре бабушка совсем обезножила. До конца жизни она пролежала, дед переносил ее на руках. В 1956 году бабушка Софья умерла. Ей было 57.

Дед Володя прожил до 81 года. Маленькой я очень боялась его из-за культей от пальцев на руках.

Что такое для меня война, закончившаяся 73 года назад? Это разрушенные женские судьбы моих бабушек. Это погибший страшной смертью в плену мой дед. Это второй дед, потерявший пальцы и почти всех близких. Это горе, боль, страдания. Это огромное количество не родившихся родственников.

Сегодня я вновь вспоминаю об этом. Горюю. И хочу, чтобы никогда больше такое не повторилось.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments