Римма Поляк (rimona) wrote,
Римма Поляк
rimona

У войны лицо Надежды Савченко




Надежда Савченко в зале суда. 10 февраля 2015 г.

Группа общественных деятелей из России, Украины, Белоруссии и других стран мира обратилась к Владимиру Путину с просьбой проявить "личное милосердие" и освободить из-под стражи украинскую военнослужащую Надежду Савченко. Свои подписи под письмом, опубликованным на интернет-сайте "Новой газеты" , поставили уже более пяти тысяч человек. В Басманном суде Москвы сегодня рассматривается вопрос о продлении ареста Савченко, которая без малого два месяца держит голодовку, считая свое задержание незаконным.

Вот текст письма:

Господин президент!

Мы обращаемся к Вам как к гаранту соблюдения законности на территории нашей страны. При этом не имеет значения, идет ли речь о соблюдении права на гуманное обращение и справедливый суд в отношении гражданина России или гражданина любого другого государства.

Мы обращаем Ваше внимание на то, что гражданка Украины Надежда Савченко с 15 декабря держит бессрочную голодовку в знак протеста против ее похищения с территории Украины и содержания под стражей в России. Ее здоровье и жизнь находятся в опасности. Еще несколько дней – и она умрет.

Надежда Савченко находится под стражей в разных российских СИЗО с начала июля 2014 года. В конце октября Басманный суд продлил срок ее ареста до 13 февраля 2015 года.

Между тем обоснованность обвинений против Савченко до сих пор ничем не доказана. Ее защита располагает доказательствами ее непричастности к гибели российских журналистов при минометном обстреле недалеко от Луганска. У Савченко есть твердое алиби: она была взята в плен сепаратистами значительно раньше, чем начался этот обстрел. Такие доказательства не были опровергнуты следствием. Более того, следователи до сих пор не исследовали документы, предоставленные защитой.

25 января 2015 года к ее обвинению добавилось второе, откровенно абсурдное: Савченко обвиняют еще и в "незаконном пересечении границы", хотя она была вывезена на территорию РФ насильно и под конвоем.

Сложившаяся ситуация требует Вашего вмешательства для восстановления конституционных гарантий прав человека в этом конкретном случае.

Надежда Савченко должна быть освобождена из-под ареста, и жизнь ее должна быть таким образом спасена.

Российское законодательство предусматривает даже для обвиняемых по самым тяжким статьям Уголовного кодекса альтернативные меры пресечения – подписка о невыезде, домашний арест. Никаких технических сложностей для того, чтобы содержать Савченко под домашним арестом, не существует.

Судя по заявлениям российского руководства, оно по-прежнему считает, что наша страна – демократическое и гуманное государство, где не приняты внесудебные расправы по мотивам политической ненависти или личной мести. Освобождение Савченко из-под стражи стало бы хорошим аргументом в пользу того, что Россия остается цивилизованным государством.

В России с давних лет существует великая традиция милосердия. Именно здесь, на нашей земле, трудился немецкий врач, святой доктор Гааз, который отдал все свои силы без остатка на улучшение состояния заключенных в тюрьмах. И сегодня, в память о нем, мы просим Вас проявить к Надежде Савченко личное милосердие, от которого зависит ее жизнь.

Среди тех, кто первыми поддержал это обращение, – литераторы Борис Акунин, Андрей Курков, Виктор Шендерович, Лев Рубинштейн, издатель Ирина Прохорова, журналисты Александр Архангельский, Филипп Дзядко и Ксения Собчак, литературовед Мариэтта Чудакова, режиссер Владимир Мирзоев.

Собеседник Радио Свобода – белорусская писательница Светлана Алексиевич.

Алексиевич: Во-первых, мне очень нравится эта женщина! Я помню самое первое интервью надежды, как честно она говорила обо всем, что с ней случилось. Это человек убеждений, человек со своим взглядом. Это военный, который делал свою дело - защищал родину. Я считаю, что украинская армия защищает свою родину. Савченко обманным путем своровали, привезли в Россию, прокуратура не имеют против нее никаких доказательств, у нее есть алиби. Вчера, когда я подписывалатекст письма, то вспомнила знаменитый снимок, на котором Путин изображен верхом на лошади - полуголый, торс такой мощный. И вот я думаю: ну, как это уживается с тем, что мужчина воюет с женщиной? С такими сильными, интересными женщинами? Когда уже ясно, что совсем мало осталось, чтобы Надежды вообще не стало. На самых страшных войнах принято уважать стойкость и волю противника, это делали даже немцы во время войны, сколько таких примеров. А почему-то вот русская власть на это не способна.

- Вас не смущает этот жанр обращения с просьбой к тирану о милосердии?

Алексиевич: А кого просить, если в этой стране все принадлежит тирану? Ведь в это переходное посттоталитарное время мы попали в совершенно новые ловушки тоталитарные, и власть, как всегда, в общем-то, у тирана, больше обращаться не к кому. Ну, к Богу и к тирану! А к кому еще?

- Вы рассчитываете на то, что обращение возымеет какой-то результат?

Алексиевич: Я рассчитываю на то, что хотя бы сыграет мужской стыд! Я уже не буду говорить о каких-то убеждениях. Да, они солдаты разных позиций, но мужской стыд есть или нет? Или мы вообще превращаемся в какое-то общество... я уже не говорю о ценностях, ценностей как таковых нету, живем по понятиям. Но все-таки красивая женщина - это есть или этого нет?

- Получается, у войны снова женское лицо?

Алексиевич: Да. Я абсолютный пацифист, я никогда бы не пошла служить в армию, но я всегда уважаю женщин, это у меня с "У войны не женское лицо", с книги. Потому что у меня сотни, если не тысячи людей этих прошли перед глазами. И я уважаю женщин такой силы! Это потрясающая женщина, она мне очень нравится. И я желаю, чтобы она была жива!

- Завтра в Минске, у вас на родине, переговоры о попытках очередного мирного разрешения кризиса на Украине. Вы верите в успех, надеетесь?

Алексиевич: Я не очень верю в успех. Мне кажется, оружие уже слишком долго гуляет по стране, и люди уже перешли эту черту убийства. И как мы знаем, эти все замирения даже в маленькой Чечне проходили очень долго. И я думаю, что здесь слишком большие геополитические интересы замешаны. Люди научились убивать, люди привыкли убивать, люди находят этому оправдание. И я боюсь, что это все надолго. Хотя хочется верить, но когда видишь, с каким остервенением, с какой яростью он убивают друг друга, когда видишь, что человек может творить с другим, как быстро заводится эта адская машина у мужчин, вы знаете, надежд не много. Но все-таки я надеюсь. Почаще бы публиковать эти фотографии несчастных беженцев, детей, которые остались без родителей... Мне кажется, чтобы от слепоты освободился народ, это надо почаще видеть. Я не понимаю, надо убивать идеи, должны спорить идеи, а не убивать людей. Это уже как людоедство, это все уже, я не знаю, 16-ый век.

- Какой развязки конфликта вы ожидаете?

Алексиевич: Это будет очень долго тянуться, мне так кажется, в той или иной степени. Это грозит, даже если будет принят какой-то документ, партизанской борьбой. Я боюсь, что будет большая война. Мы живем тут рядом, и чем больше я говорю с людьми, белорусами, которые здесь рядом, у всех, тем более война прошла по Белоруссии, каждый четвертый погиб, Вторая мировая война, и эта память еще близка, у людей достаточно мрачные предчувствия у нас всех. Но мне нравится тот разум, который проявляют европейские политики, та осторожность, которую проявляется Обама. Европейский человек не хочет умирать, он не готов умирать. Это у нас находятся люди, которые готовы поехать и вот так умирать за 15 тысяч в месяц, даже не всегда за идею, а просто вот за желание побыть таким мужчиной, хотя это - побыть не мужчиной, а животным. Я боюсь, что это надолго. И на границе с этим мы живем.

- Вы, с одной стороны, апеллируете к моральным ценностям, к моральным каким-то качествам характера Владимира Путина, когда подписываете это письмо, а с другой стороны, все, что вы говорите, свидетельствует о внеморальности того, что происходит. Как-то это сочетается внутри вашей концепции понимания мира, эти...

Алексиевич: Вот я все время думаю, что в той культуре, в которой мы живем, я надеюсь, все-таки остается... Это патриархальная культура, это не современная европейская культура, где мужчины и женщина - партнеры, это мачизм такой. А с другой стороны, вот женщина как бы на вторых ролях. И поэтому, исходя из того, что мы имеем, из нашего воспитания, из наших понятий, я хочу сказать, что стыдно воевать с женщиной. Стыдно! Стыдно ее так унижать прежде всего, стыдно ее так не жалеть. Стыдно быть не мужчиной! И уже начинается торговля Савченко, ее именем, ее символом. Это такой козырь, который достаточно пошло приберегают политики. Они же там в ПАСЕ готовы были за что-то отпустить ее. Вот эта торговля - это, по-моему, верх цинизма.

Оригинал

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments