August 7th, 2015

пати

Война с едой... Или с населением?

Сегодня все мысли крутятся вокруг еды – потому что ее уничтожают, как врага, причем показательно, и на это больно смотреть.
Нет, я не голодала в Ленинграде в блокаду. Возраст не тот, да и не жила я там никогда. Но, между прочим, голодали далеко не только блокадники. Мой отец мальчишкой был в эвакуации в Узбекистане. Их было трое детей в семье, мой отец, 9 лет от роду, - старший. Им очень повезло, в 1943 их отец, мой будущий дед, приехал к ним с фронта после ранения без пальцев на руках – на две кисти рук у него осталось в общей сложности 5 пальцев. Если бы он приехал на пару недель позже, никого в живых бы уже не застал, потому что они умирали с голоду. Найти работу для эвакуированных в Узбекистан было очень сложно, особенно в аулах, а для неграмотной еврейской женщины с тремя детьми - просто невозможно. Сначала она продала все свои вещи. Потом стала продавать золотые зубные коронки, раскачивая их по ночам пальцами. Однажды ее остановил грабитель и, угрожая ножом, потребовал снять пальто. Когда грабитель увидел, что под пальто у нее ничего нет – а это была ее единственная вещь, которую она не продала, - он запахнул на ней пальто и сунул ей в карман деньги.
Так вот, их муж и отец приехал и увидел, что они при смерти от голода. Он пошел на местный рынок. Там фронтовики, такие же инвалиды, как он, продавали махорку. Услышав его историю, эти видавшие виды мужики взяли пустой мешок, и каждый отсыпал в него из своего мешка по стакану махорки. И папин отец сел с этим мешком торговать. Это были живые деньги, а значит – еда. И они все выжили.

РИММА ПОЛЯК

07.08.2015

Читать полностью.