Римма Поляк (rimona) wrote,
Римма Поляк
rimona

В память об Анне. Вопросы и ответы

Корреспондент интернет-газеты «Каспаров.ru» Станислав Яковлев написал для своего издания очередную колонку. О том, как он – активист ОГФ – принимал участие в установке памятной доски Анне Политковской в годовщину ее гибели.
До того, как я прочла его статью, меня смутило в истории с этой доской – освещавшейся в интернете, печатных СМИ и даже на одном из телеканалов (РЕН-ТВ) - два момента.
Во-первых, внешний вид доски производит тягостное – кладбищенское – впечатление. Вот, что я написала об этом в тот же день - 7 октября - в своем дневнике: «Прошел год со дня смерти Анны Политковской. ОГФ установил на доме, где жила и где была убита Анна Политковская, памятную доску. Это очень хороший и правильный жест, людям нужны какие-то вехи, знаки, которые помогают сохранить память. Но сама доска производит на меня лично немного неприятное впечатление (конечно, это совершенно субъективно). Мне хотелось бы видеть памятную доску об Анне – человеке, которым я восхищаюсь, и о смерти которого скорблю – иной. Мне бы хотелось, чтобы там было ее лицо, чтобы эта доска напоминала мне и всем о ее жизни. А доска, которую повесили на дом, напоминает только о смерти. И мне это кажется неправильным. Безусловно, смерть Анны была трагична, чудовищна, и до сих пор ее убийцы не найдены, и найти их и осудить очень важно. Но те, кто любит и помнит Анну, любят и помнят ее, прежде всего, за то, как она жила, и именно это - ее жизнь, ее облик - хотелось бы сохранить в памяти. Жизнь важнее смерти. Памятные доски все-таки устанавливают для того, чтобы помнить, что жил такой человек, а не для того, чтобы напоминать о его смерти».
Во-вторых, о чем я не написала, но подумала тогда же – раз члены ОГФ боятся, что доску могут демонтировать (о чем они озабоченно говорили в ролике, размещенном в интернете вместе с новостью об их акции), значит, она установлена без получения официального разрешения городских властей.

В общем, я как в воду глядела. Из статьи Станислава Яковлева следует, что доску сделали за 3 дня, прибегнув к услугам похоронного бюро. Это и в самом деле стандартная табличка для колумбария. И, естественно, за 3 дня никакого разрешения на установление мемориальной доски на жилом доме они не могли получить.

И тут у меня возникли вопросы, которые с полным основанием можно счесть риторическими, поскольку ответы на них очевидны и без тех, кто этот памятный знак установил. Но, тем не менее, я их задам:
- Почему об установлении мемориальной доски в день смерти Анны Политковской члены ОГФ не позаботились заранее? Ведь прошел целый год со дня ее смерти, за это время все можно было организовать гораздо тщательнее, пусть и не так подпольно-героически, как описывает Станислав?
- Почему заказали эту доску в похоронном бюро, а не в мастерской скульптора? Дешевле? Быстрее?
- Почему не оформили официального разрешения на установку мемориальной доски на доме, где жила и погибла Анна? Разве законы не должны исполняться всеми одинаково, не это ли один из основных принципов демократического общества? И как относиться к тем, кто на словах отстаивают демократические принципы, а на деле им не следуют?

Параллельно с написанием этого текста я вела в ЖЖ дискуссию с автором статьи Станиславом Яковлевым. Я задала ему примерно те же вопросы, добавив один, характерный, на мой взгляд, пример из событий того же 7 октября: «Когда по распоряжению мэрии Москвы демонтировали плакат с Путиным, закрывающим фасад дома, наверное, все здравомыслящие люди восприняли это позитивно. И дело тут не в том, чья физиономия была на плакате, а в том, что закон должны соблюдать все. Почему же в случае с установкой памятной доски Анны Политковской ОГФ нарушил законы города?»

Справедливости ради я должна привести ответ Станислава. Он написал мне следующее:
«Римма. Это не «доска для колумбария». Это мемориальная плита.
Просто доски именно такого размера (60х40), как правило, заказываются для колумбариев. Поэтому женщина, с которой я говорил, а я начал наш разговор с объяснения размеров будущего заказа, не совсем меня поняла.
Позвоните, пожалуйста, в «Новую Газету». И Вам там расскажут, что мэрия Москвы ОТКАЗАЛА в праве установки мемориальной плиты. Плиту хотели установить почти сразу же после убийства. Разумеется, если бы мэрия Москвы готова была бы пойти нам на встречу, мемориальная плита для Анны была бы не такой простой. Но до сих пор недовольных не наблюдалось. Вы - первая.
Целиком и полностью соблюдать закон там, где он применяется избирательно, невозможно. Если закон позволяет почитать память Кадырова, и не позволяет - Анны Степановны, ну что я могу сказать. Пусть каждый сам решит, правы мы или не правы. И что важнее, буква, или справедливость.
Плакаты с Путиным, я думаю, правительство Москвы вряд ли станет теперь снимать. Оно вон на установку бордов МГЕР деньги из бюджета выделяет, а Вы говорите – снимать»
.

Может быть, самого себя Станислав – молодой человек, горячо и безоговорочно преданный лидеру ОГВ Каспарову – убедил, но меня – нет. Я не буду звонить в «Новую газету», потому что считаю, что разрешения на установку мемориальной плиты можно и нужно было добиться. И год достаточный срок для этого. А если недостаточный, значит, нужно было добиваться дальше, чтобы все-таки получить это разрешение. Мемориальная доска на доме – не митинг, для ее установки на самом деле нужно получить официальное разрешение, а не просто уведомить власти. И законы соблюдать надо, даже если не все это делают. Диссиденты в СССР выходили на площадь с лозунгом «Соблюдайте ваши законы». Неужели, те, кто сейчас пришел им на смену, считают возможным руководствоваться правилом, что «целиком и полностью соблюдать закон там, где он применяется избирательно, невозможно»? И плакат с Путиным, повешенный к его дню рождения вопреки городским законам, власти Москвы все-таки сняли, хоть Станислав в это и не верит. И смущенных, обескураженных внешним видом памятной плиты от ОГФ много, я не одна такая эстетка.

Поэтому я задам еще один – последний – риторический вопрос:
- Разве Анна Политковская - человек героической судьбы – не заслужила, чтобы ее имя было достойно увековечено не только в заграничных премиях, но и на родине, там, где она жила и работала? Не в траурной табличке, пусть и из мрамора, привинченной явочным порядком, а в красивой плите, созданной талантливым художником, установленной по всем правилам, так, чтобы ее не демонтировали за нарушение городских законов?

А Станиславу и всему ОГФ, за который он отдувался в споре со мной, отвечу так: я бы хотела видеть в Москве улицу ее имени, памятник ей. И, возможно, когда-нибудь так и будет. Но пока речь идет о плите на доме – сделайте ее качественно, так, чтобы не о своей организации напомнить, а увековечить имя Анны Политковской.

Моя статья на Civitas: http://www.civitas.ru/openarticle.php?pop=0&code=517&year=2007
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments