Римма Поляк (rimona) wrote,
Римма Поляк
rimona

Category:

Суди меня. судия неправедный...

Оригинал взят у ng68 в Суди меня. судия неправедный...
Несколько предварительных замечаний:
         Придя ко мне в Бутырку перед судом, Софья Васильевна Каллистратова сказала: «Вас будет судить лучший в Мосгорсуде судья. Но это ничего не изменит». Так и сталось. Заметьте, что какие-то неведомые и невидимые силы даже не позволили судье отложить процесс на следующий день...
         Запись суда сделал Валерий Чалидзе по памяти. Но, по свидетельству Софьи Васильевны, она очень точна.
         Еще мелочь: о моей «враждебности» к матери и «холодном отношении» к детям — со слов жены моего брата (наскоько я понимаю, ее допрашивало не следствие, а экспертиза); она же сказала, что моих детей нельзя отдавать под опеку моей матери (т.е. надо отдать в детдом). Чудо, но ее не послушались.


СУД НАД НАТАЛЬЕЙ ГОРБАНЕВСКОЙ
(Хроника текущих событий, вып.15)


          7 июля 1970г. состоялось заседание судейской коллегии по уголовным делам Мосгорсуда по делу ГОРБАНЕВСКОЙ Н.Е.
          Председатель БОГДАНОВ В.В.
          Народные заседатели АНДРЕЕВ, ЗАСЛАВСКАЯ
          Прокурор ПРАЗДНИКОВА
          Адвокат КАЛЛИСТРАТОВА С.В.
          Эксперт проф. ЛУНЦ
          Начало судебного заседания 10.30
          Окончание 00.40

          Председательствующий, открыв заседание, опрашивает стороны о заявлении ходатайств. Защита ходатайствует об отложении дела в связи с тем, что на изучение материалов дела в четырех томах было предоставлено лишь два дня. Одновременно были заявлены ходатайства защиты:
          1) о направлении дела для дополнительного расследования;
          2) о проведении повторной судебно-психиатрической и дополнительной комплексной экспертиз, об истребовании документов для приобщения к делу, о вызове свидетелей в судебное заседание.
          В ходатайстве о направлении дела для дополнительного расследования указывается, что в нарушении ст.114 УПК РСФСР в постановлении о привлечении Н.ГОРБАНЕВСКОЙ в качестве обвиняемой от 25 декабря 1969г. не содержится никаких конкретных данных о том, какие именно деяния ей вменялись и когда именно они совершены. Постановление не содержит ничего, кроме почти дословного текста статьи 190-1 УК РСФСР, т.е. по существу обвинение предъявлено не было. Это грубейшее нарушение права на защиту, поскольку адвокат, изучая дело, не знал и не мог знать, какие действия ГОРБАНЕВСКОЙ следствие считает подпавшими под статью 190-1 УК РСФСР.
          Во втором ходатайстве адвоката КАЛЛИСТРАТОВА С.В. заявила о необходимости проведения повторной судебно-психиатрической экспертизы, поскольку ГОРБАНЕВСКАЯ 19 ноября 1969 года была представлена на медицинскую комиссию под председательством психиатра ЯНУШЕВСКОГО И.К., и эта комиссия на основании изучения истории болезни и катамнестического анамнеза более чем за 10 лет, а также данных освидетельствования, пришла к выводу, что ГОРБАНЕВСКАЯ душевным заболеванием не страдает и в направлении в психиатрическую больницу не нуждается. Между тем экспертная комиссия института им.Сербского пришла к противоположному выводу, признав, что ГОРБАНЕВСКАЯ страдает хронической душевной болезнью - шизофренией, является невменяемой и нуждается в принудительном лечении в психиатрической больнице специального типа.
          Наличие двух противоположных врачебных заключений о психическом состоянии ГОРБАНЕВСКОЙ, по мнению адвоката, требует особо тщательного исследования вопроса о вменяемости или невменяемости ГОРБАНЕВСКОЙ, тем более, что акт стационарной экспертизы вызывает обоснованные сомнения в правильности выводов экспертов. Не указывается форма шизофрении, не приводится ни одного симптома расстройства психической деятельности. Все изложенное дает основание утверждать, что акт экспертизы составлен с нарушением закона, и настаивать на тщательной проверке заключения стационарной экспертизы, для чего защита ходатайствует:
          1. о приобщении к делу писем ГОРБАНЕВСКОЙ своей матери и детям (эти письма следователь адресату не вручил);
          2. об истребовании и приобщении к делу подлинной истории болезни Н.ГОРБАНЕВСКОЙ;
          3. о вызове свидетелей, которые знают ГОРБАНЕВСКУЮ на протяжении многих лет и могут свидетельствовать о характере, эмоциональности, интеллектуальных способностях, образе жизни и поведении ГОРБАНЕВСКОЙ;
          4. о назначении по делу повторной судебно-следственной экспертизы.
          В связи с тем, что Н.ГОРБАНЕВСКАЯ пишет и переводит стихи, адвокат просит назначить комплексную дополнительную экспертизу для выяснения вопроса, свидетельствуют ли оригинальные стихи и переводы ГОРБАНЕВСКОЙ о каких-либо патологических изменениях ее личности, о приобщении к делу списка ее опубликованных произведений и отзыва о творчестве ГОРБАНЕВСКОЙ, написанного поэтом Б.СЛУЦКИМ по просьбе адвоката.
          Обвинение возражает против отложения дела, так как считает, что у адвоката было достаточно времени ознакомиться с делом.
          Обвинение запрашивает мнение эксперта о доставлении ГОРБАНЕВСКОЙ в судебной заседание. Эксперт заявляет, что экспертиза, как правило, выступает против доставления психически больного в судебное заседание., т.к. это не только объект исследования, но и больной человек, о котором врачи обязаны заботиться.
          Защита задала эксперту вопрос, какие именно психические явления и конкретные изменения личности препятствуют участию ГОРБАНЕВСКОЙ в судебном заседании. Эксперт ЛУНЦ ответил, что вялотекущая шизофрения, как диагностировала комиссия заболевание ГОРБАНЕВСКОЙ, не характеризуется грубо очерченными психотическими явлениями, такими, как бред, галлюцинации и т.д. Болезнь протекает с сохранением трудоспособности и прежнего интеллектуального уровня и навыков.
          Обвинение не считает обоснованной мотивировку ходатайства адвоката о назначении повторной психиатрической экспертизы. Адвокат, по мнению обвинителя, не должен объявлять необоснованным экспертное заключение до того, как оно будет исследовано в судебном заседании, иначе он берет на себя полномочия экспертов. Экспертиза располагала всеми материалами дела, и экспертам было известно, какие деяния вменяются ГОРБАНЕВСКОЙ. Экспертам было известно, что ГОРБАНЕВСКАЯ распространяла клеветнические материалы и передавала их «нашим злопыхателям».
          Обвинение возражает против назначения комплексной экспертизы творчества ГОРБАНЕВСКОЙ, так как ее «письменная продукция» есть в деле и была представлена экспертам и так как болезненное состояние не обязательно должно отражаться в таком творчестве как переводы.
          По ходатайству адвоката о предоставлении Е.С.ГОРБАНЕВСКОЙ, матери Н.Е.ГОРБАНЕВСКОЙ, прав законного представителя и о допуске ее в процесс у обвинения нет возражений.
          Суд после совещания выносит определение о признании Е.С.ГОРБАНЕВСКОЙ законным представителем Н.Е.ГОРБАНЕВСКОЙ и о допуске ее в процесс. Остальные ходатайства суд отклоняет.
          Допрашиваются свидетели.
          ФОРСЕЛЯ, проживающего в Карельской АССР, председательствующий спрашивает, когда и при каких обстоятельствах он виделся с ГОРБАНЕВСКОЙ. Свидетель ФОРСЕЛЬ заявляет, что видел ГОРБАНЕВСКУЮ «пять минут плюс два часа» и поясняет, что летом 1969 г. он побывал в Эстонии, в частности в Тарту, где навещал своих «солагерников и сотюремников», так как он недавно освободился из десятилетнего заключения, которое отбывал, в частности, во Владимирской тюрьме. В Тарту увидел ГОРБАНЕВСКУЮ на квартире своего товарища, куда она пришла с мальчиком. Он видел ее всего пять минут, и ему сказали, что она из Москвы. После этого он с двумя товарищами — ТАРТО ЭННОМ и НИКЛУСОМ МАРТОМ беседовал с ГОРБАНЕВСКОЙ в другой квартире. ГОРБАНЕВСКАЯ интересовалась положением заключенных во Владимирской тюрьме, в частности, политзаключенных. Свидетель рассказал об этом ГОРБАНЕВСКОЙ. Кроме того, ее интересовал случай с одним тартуским школьником, который расклеивал листовки в связи с годовщиной ввода войск в Чехословакию, был задержан и избит. ФОРСЕЛЬ сказал, что ГОРБАНЕВСКАЯ показала ему что-то вроде журналов, напечатанных на пишущей машинке. Там было 5-6 журналов и назывались они «Хроника событий». Свидетель взял один из них, который показался ему последним, и стал его читать. Другие тоже читали. Он помнит, что там было написано про татар и про «их возвращение на родную землю», про какие-то отставки и увольнения с работы. Подробнее он не помнит, так как был немного «под мухой». Больше ГОРБАНЕВСКУЮ он не видел и не слышал о ней.
          Председательствующий спросил, какое впечатление произвела на ФОРСЕЛЯ беседа с ГОРБАНЕВСКОЙ. «Мне не понравилось, — сказал ФОРСЕЛЬ, — что человека, только что вышедшего из заключения, втягивают в какие-то авантюры, мешают спокойно жить».
          Вопрос обвинителя: правда ли, что ФОРСЕЛЬ показывал на предварительном следствии, будто его знакомый НИКЛУС назвал ГОРБАНЕВСКУЮ «важной особой» из круга СИНЯВСКОГО-ДАНИЭЛЯ и сказал, что материалы предназначены для передачи на «Запад», а также, что «материалов была кипа». Свидетель подтвердил это.
          Вопрос обвинителя: не создалось ли у свидетеля впечатления, что ГОРБАНЕВСКАЯ выясняла сведения о политзаключенных чисто информационного характера. Свидетель подтвердил это.
          Вопрос адвоката: не сообщил ли кому-нибудь ФОРСЕЛЬ об этой беседе. — «Нет, в Тарту я никому не сообщал», — ответил ФОРСЕЛЬ. Адвокат: «А где сообщили?» ФОРСЕЛЬ: «Я сообщил об этом в Петрозаводске». Адвокат: «Кому сообщили?» ФОРСЕЛЬ: «Органам КГБ». Адвокат спрашивает, не было ли известно свидетелю, что ГОРБАНЕВСКАЯ приехала в Тарту не для того, чтобы собирать информацию, а чтобы устроить на отдых своего ребенка. Свидетелю это было известно. Адвокат: «Утверждаете ли Вы, что Никлус и Тарто в вашем присутствии также читали “Хроники” и ни Вы, ни они во время чтения из комнаты не выходили?» Свидетель отвечает утвердительно.
          Адвокат просит вызвать в судебное заседание свидетелей НИКЛУСА и ТАРТО, которые были допрошены в предварительном следствии и показали, что никаких материалов ГОРБАНЕВСКАЯ в Тарту не привозила, не показывала и читать им не давала. Адвокат высказала мнение, что, если об одном и том же событии три свидетеля дают противоречивые показания, то все они должны быть допрошены в суде для установления истины.
          Обвинение возражает, так как свидетель ФОРСЕЛЬ в суде допрошен, а показания других свидетелей для дела несущественны.
          Допрашивается свидетель ШИЛОВ, следователь Московской прокуратуры. Он показывает, что 24 декабря 1969г. он производил обыск на квартире ГОРБАНЕВСКОЙ. Обыск уже подходил к концу, и он составлял опись изымаемых материалов, а ГОРБАНЕВСКАЯ сидела и безопасной бритвой точила карандаш. Для ускорения составления описи он предложил ГОРБАНЕВСКОЙ пронумеровать листы одной из изымаемых рукописей — это был «Реквием» АХМАТОВОЙ. ГОРБАНЕВСКАЯ неожиданно бросилась отнимать у него эту рукопись и в последовавшей «секундной борьбе» порезала ему пальцы бритвой. В результате пореза большого пальца началось сильное кровотечение. О происшедшем был подан рапорт в прокуратуру, имеется акт судебной медицинской экспертизы.
          Обвинитель спрашивает, как следователь расценивает поступок ГОРБАНЕВСКОЙ. ШИЛОВ отвечает, что поступок «явился сопротивлением представителю власти с причинением легких телесных повреждений». Свидетель уточнил, что ГОРБАНЕВСКАЯ после происшедшего извинилась перед ним и говорила, что порезала его нечаянно. Свидетель рассматривает поступок ГОРБАНЕВСКОЙ как мелкую месть за то, что она слабее и не могла с ним справиться.
          Адвокат интересуется, что было причиной изъятия стихов известного и признанного советского поэта А.А.АХМАТОВОЙ. Свидетель ответил, что следствию для всестороннего изучения личности необходимы сведения о мировоззрении, вкусах и привычках обвиняемого.
          — Знаете ли Вы, — спрашивает адвокат, — почему Горбаневская проявила такое недовольство изъятием этой рукописи? Свидетель поясняет, что, как ему стало известно, титульный лист этой рукописи был надписан АХМАТОВОЙ и что, возможно, из-за этого рукопись была дорога ГОРБАНЕВСКОЙ.
          Далее адвокат спрашивает, когда свидетель почувствовал порез: во время его нанесения или когда увидел кровь. Свидетель поясняет, что «в секундной борьбе» он не мог установить момент пореза. Свидетель на вопрос адвоката сказал, что при этом инциденте присутствовали понятые и сотрудники милиции, а лишь после пришли И.ЯКИР, ШРАГИН и АМАЛЬРИК. Адвокат просит вспомнить, не была ли И.ЯКИР очевидцем инцидента. ШИЛОВ отрицает это. Вопрос обвинителя ШИЛОВУ: «Вы производили обыск у Амальрика?» «Да, когда Амальрик пришел на квартиру Горбаневской, я просил его предъявить, что было при нем». — «Я имею в виду обыск на квартире Амальрика, — уточняет обвинитель, — вы производили его?» Свидетель подтверждает. «А кто пришел на квартиру к Амальрику во время обыска у него?» — спрашивает прокурор. Попытка адвоката опротестовать этот вопрос, как не имеющий отношения к рассматриваемому делу, оставляется председательствующим без внимания, и свидетель отвечает: «К Амальрику пришел американский корреспондент с женой». — «И что они принесли?» — спрашивает прокурор. «Бутылку виски. Они пришли, чтобы присутствовать на вечеринке». Прокурор заявляет: «Вот круг знакомств Горбаневской».
          Адвокат заявляет суду ходатайства о вызове И.ЯКИР в качестве свидетеля, так как по утверждению ГОРБАНЕВСКОЙ, И.ЯКИР присутствовала во время инцидента. Адвокат обращает внимание суда на то, что до сих пор все ее ходатайства отклоняются.
          Суд по совещании отклонил ходатайство о вызове свидетеля И.ЯКИР.
          Рассматривается заключение судебно-психиатрической экспертизы. Председательствующий просит стороны передать вопросы эксперту. Адвокат оглашает одиннадцать вопросов. Суд выносит определение об утверждении шести вопросов адвоката эксперту. Вопросы защиты в основном сводятся, во-первых, к выяснению, в чем конкретно выражаются у ГОРБАНЕВСКОЙ «специфические для шизофрении изменения мышления, эмоциональности и критических способностей», о которых говорит экспертиза, и в каких действиях, инкриминируемых ГОРБАНЕВСКОЙ следствием, экспертиза увидела признаки невменяемости; во-вторых, достаточно ли тщательным было медицинское обследование: проводились ли психологические исследования, например тесты; исследовались ли художественные произведения и письма ГОРБАНЕВСКОЙ к матери и детям; опрашивались ли ее близкие знакомые, знающие ее долгое время.
          Последний вопрос защиты — какие методы лечения имела в виду экспертиза, рекомендуя содержание в больнице специального типа, и нельзя ли обеспечить это же лечение в больнице общего типа.
          Председательствующий спрашивает эксперта, сколько времени потребуется для составления ответов на вопросы. Эксперт ссылается на необходимость обратиться при составлении ответов к медицинским документам, хранящимся в архиве института; указывает, что лишь с 10 часов следующего дня он может воспользоваться архивом, так как рабочий день уже кончается. Эксперт считает, что ответы на вопросы он может представить лишь к 13 часам следующего дня (т.е. 8 июля).
          В это время в зал вошла работница аппарата суда и сказала что-то секретарю заседания, после чего секретарь предложил председателю объявить перерыв на 5 минут и выяснить организационные вопросы. Судья сказал, что заседание прерывается до следующего дня и нет смысла в пятиминутном перерыве. Однако секретарь продолжал настаивать. Тогда был объявлен перерыв на 5 минут. Он длился фактически около часа, в течение которого председатель и эксперты неоднократно выходили из зала и поднимались на верхний этаж. Кроме того, прокурор и эксперт долго находились в совещательном кабинете вместе с составом суда. Затем заседание возобновилось, и проф. ЛУНЦ зачитал и представил суду в письменном виде ответы на вопросы.
          Как сказал проф. ЛУНЦ, у ГОРБАНЕВСКОЙ установлена вялотекущая форма шизофрении, при которой «отсутствует яркая симптоматика», а имеется изменение эмоционально-волевой сферы мышления и недостаточная критика к своему психическому состоянию, но отмечается сохранность памяти, прошлых знаний и навыков. Экспертиза считает, что у ГОРБАНЕВСКОЙ имеются медленно нарастающие изменения психики, которые «с теоретической точки зрения не могут квалифицироваться как ремиссия (т.е. ослабление болезни), хотя и имеют внешнее сходство с ней».
          ЛУНЦ заявил, что письменная продукция ГОРБАНЕВСКОЙ, приложенная к делу, знакома экспертам, но что «в случае вялотекущей шизофрении такая продукция далеко не обязательно непосредственно отражает болезненные расстройства психики».
          На вопрос защиты, зачем нужна больница специального типа, ЛУНЦ ответил, что, кроме собственно лечебных средств, в больницах установлен режим, соответствующий задачам последующей адаптации больных к условиям, в которые они попадут, выписываясь из больницы. «Сочетание патологических изменений психики с отдельными сохранными ее сторонами повышает общественную опасность больного при отсутствии у него критики к своему поведению и сознания болезни», — сказал ЛУНЦ. Адвокату так и не удалось добиться конкретных ответов на свои вопросы.
          Председательствующий спрашивает законного представителя Н.Е.ГОРБАНЕВСКОЙ, ее мать Е.С.ГОРБАНЕВСКУЮ, не желает ли она что-либо заявить в связи с заключением судебной психиатрической экспертизы.
          Мать отвечает, что она понимает, что ее дочь ожидает наказание, но что она считает свою дочь здоровым человеком и поэтому просит не помещать ее в психитрическую больницу. Мать говорит о работоспособности своей дочери. Обвинитель напоминает, что в сентябре 1968 г., когда прокуратура приняла решение не привлекать Н.Е.ГОРБАНЕВСКУЮ к уголовной ответственности за участие в событиях 25 августа 1968г., она была передана на попечительство матери, и спрашивает, не находит ли Е.С.ГОРБАНЕВСКАЯ, что она плохо осуществила свои попечительские обязанности, если дочь «не прекратила преступной деятельности». Е.С.ГОРБАНЕВСКАЯ соглашается с этим и заявляет: «Если моя дочь совершила преступление, приговорите ее к любому, пусть к тяжкому наказанию, но не помещайте абсолютно здорового человека в психиатрическую больницу».
          Адвокат спрашивает, правда ли, что обвиняемая враждебно относится к матери, как это говорится в заключении судебной экспертизы. Мать отвечает, что у нее с дочерью были разногласия и размолвки, но нельзя говорить о враждебности — дочь всегда была заботлива по отношению к ней. Адвокат спрашивает, наблюдалась ли у ГОРБАНЕВСКОЙ эмоциональная холодность к своим детям, как об этом упоминалось в материалах экспертизы. Е.С.ГОРБАНЕВСКАЯ сказала, что НАТАЛЬЯ — заботливая мать, очень любит своих детей.
          Окончание судебного следствия. Слово представляется обвинителю. Прокурор в своей речи отметила, что Н.ГОРБАНЕВСКАЯ 25 августа 1968 г. совершила преступление — приняла участие в групповых действиях, грубо нарушающих общественный порядок, за которые другие участники — БОГОРАЗ, ЛИТВИНОВ, ДЕЛОНЕ, ДРЕМЛЮГА и БАБИЦКИЙ — были осуждены и ныне отбывают наказание. Однако следствие, приняв во внимание невменяемость ГОРБАНЕВСКОЙ, воздержалось от возбуждения в отношении нее уголовного дела и передало ее на попечительство матери. Теперь, говорит прокурор, мы видим, и сама мать ГОРБАНЕВСКОЙ признает, что попечительские обязанности она выполнила плохо и что ГОРБАНЕВСКАЯ продолжала свою преступную деятельность. Так, 29 августа она передала в редакции газет «Руде право», «Унита», «Морнинг стар» и др. свое письмо, в котором тенденциозно описывала события 25 августа на Красной площади. Прокурор цитирует часть этого письма:
          «Мои товарищи и я счастливы, что смогли принять участие в этой демонстрации, что смогли хоть на мгновение прорвать поток разнузданной лжи и трусливого молчания и показать, что не все граждане нашей страны согласны с насилием, которое творится от имени советского народа. Мы надеемся, что об этом узнал и узнает народ Чехословакии. И вера в то, что думая о советских людях, чехи и словаки будут думать не только об оккупантах, но и о нас, придает нам силы и мужество».
          ГОРБАНЕВСКАЯ, говорит прокурор, составила и распространила среди своих знакомых брошюру «Полдень», в которой тенденциозно освещены события 25 августа на Красной площади и судебный процесс над участниками этих событий. Мы знаем, продолжал обвинитель, что и событий-то никаких не было, а были действия, грубо нарушающие общественный порядок, которыми участники этих действий привлекли внимание людей, бывших на Красной площади. Но ГОРБАНЕВСКАЯ, по мнению обвинителя, сама создает и раздувает эти события, чтобы привлечь внимание наших злопыхателей. ГОРБАНЕВСКАЯ тенденциозно освещает судебный процесс над нарушителями общественного порядка, представляя дело так, будто бы обвинение было сфабриковано следствием. Далее прокурор указывает: материалами дела установлено, что ГОРБАНЕВСКАЯ являлась одним из составителей издаваемых в Самиздате сборников «Хроника текущих событий». В этих сборниках тенденциозно освещаются события в Советском Союзе, подбирается информация об арестах за антиобщественные действия, причем эти аресты представляются как незаконные. ГОРБАНЕВСКАЯ собирала информацию для этих сборников и для этого даже выезжала в другие города и республики Союза. Так, ГЕНДЛЕР показал, что информация, переданная им лично ГОРБАНЕВСКОЙ, была затем помещена в первом выпуске «Хроники». Свидетель ФОРСЕЛЬ показал, что ГОРБАНЕВСКАЯ специально для сбора информации выезжала в Эстонскую ССР, а также то, что она распространяла эти материалы. ГОРБАНЕВСКАЯ размножала и распространяла эти сборники. Так, при обыске 24 декабря 1969 г. у нее на квартире были найдены экземпляры этих сборников, напечатанные на принадлежащей ей машинке, что подтверждается заключением криминалистической экспертизы. В октябре 1969 г. ГОРБАНЕВСКАЯ выезжала в места ссылки БОГОРАЗ и ЛИТВИНОВА, и у них в январе 1970 г. были изъяты выпуски «Хроники», напечатанные на машинке, принадлежащей ГОРБАНЕВСКОЙ. ГОРБАНЕВСКАЯ написала очерк «Бесплатная медицинская помощь», в котором утверждается, будто работники КГБ насильственно поместили ее в родильный дом, а затем в психиатрическую больницу. КВАЧЕВСКИЙ показал, что этот очерк ему лично передала ГОРБАНЕВСКАЯ.
          В своей преступной деятельности, продолжал прокурор, ГОРБАНЕВСКАЯ не останавливалась ни перед чем — она передавала нашим злопыхателям свои работы (это и работами можно назвать лишь условно). Эти работы использовались для антисоветской пропаганды за рубежом. Так, радиостанция «Свобода» передала очерк «Бесплатная медицинская помощь», шестой выпуск «Хроники». Таким образом, говорит прокурор, материалы дела устанавливают, что ГОРБАНЕВСКАЯ систематически изготовляла и распространяла клеветнические измышления, порочащие советский государственный строй, т.е. совершала действия, предусмотренные статьей 190-1 Уголовного кодекса РСФСР.
          Во время обыска 24 декабря 1969г. она пыталась помешать совершению следственных действий — изъятию рукописи — и оказала сопротивление следователю: нанесла ему легкое, но причинившее расстройство здоровья телесное повреждение, порезав его бритвой. Следователь ШИЛОВ подробно пояснил суду обстоятельства этого деяния ГОРБАНЕВСКОЙ. Таким образом, установлено, что ГОРБАНЕВСКАЯ совершила деяние, предусмотренной ст.191 УК РСФСР. Однако, продолжает прокурор, в деле имеется заключение судебно-медицинской экспертизы. Эксперт по делу, авторитетный психиатр профессор ЛУНЦ, подробно пояснил суду, что ГОРБАНЕВСКАЯ страдает психическим заболеванием и нуждается в лечении в психиатрической больнице специального типа. Следует прислушаться, говорит прокурор, к столь авторитетному медицинскому заключению и в соответствии со ст.11 УК освободить ГОРБАНЕВСКУЮ от уголовного наказания. Но в соответствии со ст.58 УК РСФСР следует назначить принудительную меру медицинского характера, а именно, согласно рекомендации экспертизы, лечение в психиатрической больнице специального типа.
          Адвокат просит перенести ее выступление на следующий день, в виду позднего времени и усталости («11 часов работы и необходимость за один день изучить дело в четырех томах»).
          Председательствующий выражает надежду, что после пятиминутного перерыва адвокат будет готов к своей защитительной речи.
          Адвокат начинает с того, что ГОРБАНЕВСКАЯ, арестованная почти 7 месяцев назад, талантливый поэт и переводчик, до самого дня ареста вела большую общественно полезную работу по литературным переводам.
          Адвокат ссылается на последнюю работу ГОРБАНЕВСКОЙ (перевод с польского трехтомного труда ТАТАРКЕВИЧА «История эстетики») и отмечает, что гонорар за эту работу еще и сейчас является источником существования двух маленьких сыновей обвиняемой, которых она воспитывает без отца.
          Убеждение, что ГОРБАНЕВСКАЯ трудоспособна, психически здорова и, следовательно, вменяема, заставляет защиту с тревогой думать о возможности судебной ошибки, в результате которой ГОРБАНЕВСКАЯ может оказаться на неопределенный срок в психиатрической больнице и будет лишена возможности работать, содержать и воспитывать своих детей. Адвокат подвергает детальной критике заключение о невменяемости ГОРБАНЕВСКОЙ. Ссылка на авторитетность экспертной комиссии — вместо тщательной проверки заключения комиссии судом — есть нарушение закона, так как вопрос о вменяемости или невменяемости в соответствии с законом решает суд, а не экспертиза.
          Адвокат заявляет, что отклонение всех ходатайств защиты, направленных на проверку и исследование заключения экспертизы, противоречит закону и нарушает право на защиту. Адвокат считает, что дефекты акта экспертизы дают основание утверждать, что заключение о невменяемости ГОРБАНЕВСКОЙ не обосновано и должно быть судом отвергнуто.
          Далее адвокат последовательно, пункт за пунктом, критикует постановление следователя о передаче дела в суд, утверждая, что эпизоды, приведенные в постановлении, или не доказаны или не содержат состава преступления.
          1. Ссылка прокурора на то, что ГОРБАНЕВСКАЯ в августе 1968г. вместе с ЛИТВИНОВЫМ, БОГОРАЗ-БРУХМАН и др. совершила преступление, предусмотренное ст.190-1 и 190-3 УК РСФСР, и что дело на нее было прекращено только потому, что она была признана невменяемой, противоречит закону и принципу презумпции невиновности.
          Факты преступления и невменяемости могут быть установлены только судом, а ГОРБАНЕВСКАЯ суду предана не была. Поэтому упоминание об этом эпизоде следует исключить из обвинения.
          2. Нет основания вменять в вину ГОРБАНЕВСКОЙ составление и отправку в редакции газет «Руде право», «Унита», «Юманите» и др. письма от 28 августа 1968г., так как а) это письмо было в поле зрения следственных органов к моменту прекращения дела 13 сентября, б) в постановлении следователя это письмо квалифицировалось как тенденциозное, а не как содержащее заведомо ложные клеветнические измышления. Из содержания письма видно, что оно отражает лишь эмоциональное отношение автора к событиям. Поэтому письмо не может быть признано криминальным по ст.190-1 УК РСФСР. Этот эпизод также должен быть исключен из обвинения.
          3. ГОРБАНЕВСКОЙ не вменялась в вину передача ее работы «Полдень» для опубликования за границей, и нет никаких доказательств, что опубликование это произведено с ведома и согласия ГОРБАНЕВСКОЙ. Кроме того, опубликование произведения за границей само по себе не содержит состава преступления. ГОРБАНЕВСКАЯ не отрицает, что она является автором рукописи «Полдень» и что она распространяла это произведение среди своих знакомых. Однако защита считает, что в этом нет состава преступления, так как рукопись «Полдень» не является криминальной. ГОРБАНЕВСКАЯ в своей рукописи дала оценку ряду фактов. Оценочные суждения человека, основанные на его убеждении, могут объективно быть правильными или неправильными, полезными или вредными, но не являются субъективно (заведомо) ложным. Кроме того, в этом произведении содержится критика только одного судебного процесса («над участниками демонстрации 25 августа») и не высказывается никаких суждений о советском государственном и общественном строе.
          Поэтому защита считает, что и в этом эпизоде отсутствует состав преступления.
          4. ГОРБАНЕВСКОЙ вменяется участие в составлении и распространении сборников «Хроника текущих событий», выходящих в Самиздате. Сборники эти анонимные. В деле нет достаточных доказательств, что ГОРБАНЕВСКАЯ была их автором или распространяла эти сборники. Анализируя представленные следствием доказательства, адвокат указывает а) на недопустимость использования в качестве доказательств показаний ГЕНДЛЕРА, допрошенного по другому делу в качестве обвиняемого и не допрашивавшегося по данному делу в качестве свидетеля; эти показания тем более должны быть исключены из обвинения, что защитнику отказано в ходатайстве о вызове ГЕНДЛЕРА в суд, б) показания свидетеля ФОРСЕЛЯ опровергаются показаниями НИКЛУСА и ТАРТО, допрошенных в предварительном следствии; суд необоснованно отказал защите в ходатайстве о вызове НИКЛУСА и ТАРТО в судебное заседание. Поэтому показания ФОРСЕЛЯ в суде проверены не были и не могут быть признаны доказательствами вины.
          5. ГОРБАНЕВСКАЯ не отрицает того, что она подписала письмо, адресованное в Комиссию по правам человека ООН. Защита обращает внимание суда на то, что под этими документами стоят подписи более 40 человек и что почти все подписавшие к ответственности не привлечены. Считая, что этот документ не является криминальным, адвокат повторяет свои доводы, изложенные в связи с книгой «Полдень».
          6. ГОРБАНЕВСКАЯ не отрицает, что ею написан очерк «Бесплатная медицинская помощь» и что она давала его читать своим знакомым. Защита считает, что очерк ГОРБАНЕВСКОЙ не является криминальным. В постановлении о направлении дела в суд неправильно излагаются отдельные места очерка, что легко установить. Так, например, говорится, будто ГОРБАНЕВСКАЯ в своем очерке утверждает, что она была насильственно помещена в роддом органами КГБ. В этом очерке она протестует против насильственного перевода ее из роддома в больницу им.Кащенко и лишь высказывает предположения о причинах перевода. Самый факт необоснованного перевода ГОРБАНЕВСКОЙ в больницу им.Кащенко с очевидностью подтверждается тем, что ГОРБАНЕВСКАЯ на 8 день была выписана с указанием, что в психиатрическом станционаре не нуждается. Тема очерка и его содержание не имеют ничего общего ни с какими-либо ложными измышлениями, ни с опорочиванием советского общественного и государственного строя. В очерке резко и неприязненно говорится об одних работниках милиции, тепло и доброжелательно — о других.
          Адвокат считает, что этот эпизод должен быть исключен из обвинения ГОРБАНЕВСКОЙ за отсутствием состава преступления.
          7. В постановлении следователя о направлении дела в суд сказано, что у ГОРБАНЕВСКОЙ изъято много клеветнических произведений и документов различных авторов, но не указывается, какие именно произведения и в чем их криминальность.
          Это неконкретное обвинение не может быть признано судом, так как никаких данных о распространении ГОРБАНЕВСКОЙ этих «произведений» и «документов» следователь не приводит, хранение их не содержит состава преступления, предусмотренного ст.190-1 УК РСФСР.
          Адвокат считает, что материалы дела не дают основания для признания каких-либо действий ГОРБАНЕВСКОЙ подпадающими под статью 190-1 УК.
          Затем адвокат переходит к вопросу о сопротивлении, оказанном ГОРБАНЕВСКОЙ при производстве у нее обыска. Защита не отрицает того, что ГОРБАНЕВСКАЯ оказала сопротивление следователю ШИЛОВУ во время обыска. Однако обвинение по ст.191 УК РСФСР предъявлено не было, и к моменту ознакомления защитника с материалами дела ст.191 УК в деле не упоминалась. При таком положении рассмотрение дела по ст.191 УК в суде вообще незаконно и нарушает право на защиту. Уже по этой причине ст.191 должна быть из обвинения исключена.
          Но и по существу действия ГОРБАНЕВСКОЙ не подпадают под признаки ст.191, так как не установлен умысел на насилие, а закон карает лишь сопротивление должностному лицу, сопряженное с насилием.
          Следователь ШИЛОВ изымал рукописный экземпляр произведения А.А.АХМАТОВОЙ «Реквием» с нарушением закона, по которому изъятие должно быть строго ограничено предметами и документами, имеющими отношение к делу. Ссылка ШИЛОВА на то, что он изымал рукопись, чтобы выяснить мировоззрение, склонности и привычки ГОРБАНЕВСКОЙ, явно не основательна, поскольку мировоззрение, склонности и привычки не являются объектом уголовно-процессуального права.
          ГОРБАНЕВСКАЯ, как видно из ее показаний и показаний ШИЛОВА, чинила карандаш для своего сына лезвием безопасной бритвы. Взволнованная тем, что следователь изымает дорогую для нее рукопись с автографом А.А.АХМАТОВОЙ, она попыталась отнять рукопись. При этом в «процессе секундной борьбы» у следователя оказались два небольших пореза на пальцах. Как подтвердил ШИЛОВ в суде, ГОРБАНЕВСКАЯ тут же извинилась и сказала, что причинила порезы нечаянно.
          При таких обстоятельствах нет оснований считать, что у ГОРБАНЕВСКОЙ был умысел на применение насилия.
          Заканчивая речь, адвокат напомнил суду, что нарушение закона при рассмотрении уголовного дела не может быть оправдано ссылками на необходимость борьбы с теми или иными преступлениями, и просит прекратить дело ГОРБАНЕВСКОЙ, освободить ее из-под стражи и дать ей возможность вернуться к маленьким детям и престарелой матери, чтобы заботится о них.
          Речь адвоката С.В.КАЛЛИСТРАТОВОЙ продолжалась около полутора часов.
          Суд вынес определение, что ГОРБАНЕВСКАЯ Н.Е. в состоянии невменяемости совершила действия, подпадающие под ст.190-1 и ст.191 УК РСФСР, и подлежит помещению в психиатрическую больницу специального типа для принудительного лечения. Срок лечения не указывается.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments