Римма Поляк (rimona) wrote,
Римма Поляк
rimona

Categories:

Из чего сделаны православные мальчики. Биография Всеволода Чаплина




Протоирей Всеволод Чаплин – одна из самых одиозных фигур в верхушке РПЦ МП. Его провокационные высказывания чаще всего становятся поводом для дискуссий в СМИ и блогосфере. Пожалуй, самое одиозное утверждение этого православного специалиста по пиару – что он точно знает, что говорит Бог по тому или иному поводу (как будто Бог когда-то с кем-то из людей говорил).


Портал-Credo.ru в 2012 году начал составлять подробный портрет Всеволода Анатольевича. Пока написана только первая часть – касающаяся преимущественно детства и юности героя.

Протоиерей Всеволод Анатольевич Чаплин, председатель Синодального отдела по взаимодействию Церкви и общества РПЦ Московского патриархата (ОВЦО МП), член Патриаршего совета по культуре РПЦ МП, член Общественной палаты РФ, настоятель храма святителя Николая на Трех горах в Москве, родился 31 марта 1968 года в столице СССР. В его биографии немало загадок.
Первая из них. Согласно "Открытой православной энциклопедии", о. Чаплин является митрофорным протоиереем. По ныне действующему "Положению о наградах Русской Православной Церкви", для протоиереев награда особым головным убором – митрой - производится указом Патриарха Московского и всея Руси не менее чем за 30 лет беспорочного служения Церкви. Чаплин был награжден митрой Патриархом Алексием Вторым в июне 2006 года. Таким образом, "беспорочное служение Церкви" о. Всеволода можно исчислять не с момента его рукоположения в сан диакона в 1991 году, а с 1976 года, когда ему было всего 8 лет. Впрочем, скорее всего, этот казус объясняется тем, что на момент принятия "Положения" о. Всеволод уже носил митру, а обратного действия закон, как известно, не имеет. К тому же нет в литургическом обиходе РПЦ МП особого чина снятия митры с преждевременно награжденного нею клирика.
В своих отчасти автобиографических, отчасти идеологических книгах "Лоскутки" и "Лоскутки-2" о. Чаплин пишет, что вырос он "в безрелигиозной семье" и к вере пришел сам, когда ему было… тринадцать лет.



Детство. Отрочество. Обращение
Детство и отрочество будущего священника прошли в московском микрорайоне Гольяново, учился он в средней школе № 836 (теперь УВК 1688 – улица Камчатская, дом 13), где также учился и брат Чаплина, который моложе протоиерея на три года и впоследствии пошел по другой стезе, никак не связанной с религией. Мальчик Сева был не особенно общителен. По рассказам одноклассников, Сева всегда был "немного странным": аккуратно одет, причесан, мало улыбался. У некоторых из одноклассников, с которыми пообщался корреспондент "Портала-Credo.Ru", "в дальней памяти", почти в подсознании, осталась детская история с канализационным люком, который Сева, наверное случайно, не закрыл, а другой школьник из-за этого сломал ногу. В подсознание ее, видимо, вытеснило Севино решение "уйти в семинарию", которое в 6-7 классах долго обсуждали одноклассницы. По их рассказам, "учителя перешептывались, но нам виду не подавали, что сами были в шоке".
В "Лоскутках" Чаплин так описывает свое обращение: "Еще в ранние школьные годы я с каким-то особым, "предчувственным" вниманием собирал из советских учебников все крохи знаний о вере и Церкви, что там содержались". Приход к вере произошел во время первого самостоятельного, не "на экскурсию", прихода Севы в храм, "чтобы купить "модный" тогда крестик", после чего Чаплин понял: "Здесь останусь". Очевидно, что храмом, в котором юный Сева открыл для себя Православие, был Богоявленский патриарший собор в Елохове – крупнейший в те годы действующий храм РПЦ МП в столице. Хотя ближайшим к месту жительства семейства Чаплиных действующим храмом был сравнительно маленький и не очень широко известный храм Рождества Христова в Измайлове, куда, вероятно, позже новообращенный Всеволод не раз заглядывал.
"Первым человеком, с которым я заговорил, – вспоминает о. Чаплин, – стала очень благородного вида старушка за ящиком Елоховского собора. С ее объяснений – бесхитростных, но очень убежденных – начался мой путь ко Христу". "Вскоре покойный отец Вячеслав Марченков совершил надо мной чин оглашения, а летом 1981 года в Калуге я был крещен отцом Валерием Суслиным, также ныне уже покойным. Крещение было совершено в номере гостиницы, где жил отец Валерий (?!), – втайне от всех, включая мою родню, которая мой выбор совершенно не одобряла", - рассказывает протоиерей.
Вторая загадка биографии Чаплина. Решение Севы не было тайной ни для кого, включая учителей и директора школы, а потому должно было естественным образом привести к исключению его из пионеров и последующему отказу комсомола принять его в свои ряды. Мало того, в "Лоскутках" Чаплин называет свою семью "близкой к науке и партийной элите". По тем временам уход мальчика из такой семьи "в религию" был скандалом. Однако, по воспоминаниям тогдашнего заместителя секретаря школьного комитета ВЛКСМ Ольги Долговой, ни о чем подобном она даже не слышала, хотя до нее "наверняка такая информация дошла бы". Лично не знакомая с будущим отцом Всеволодом, она, тем не менее, считает, что "в школьные годы он никак не проявлял себя как человек верующий и пытающийся с кем-либо обсудить это или кого-либо наставить на путь истинный".
Впрочем, возможно, дело в том, что после 8-го класса родители перевели Севу Чаплина в соседнюю 314-ю школу, и, таким образом, скандала в школе 836-й удалось избежать. А вот у директора 314-й школы, Ларисы Андреевны (ныне покойной), были неприятности, связанные с религиозностью Чаплина, ее тогда вызывали по этому поводу в райком КПСС.
Невидимые силы оберегали Севу от возмездия со стороны атеистического режима и помогали преодолевать все препоны. Когда в первой половине 80-х он приехал на Пасху в Тулу, то непонятным образом прошел в храм сквозь обычные тогда кордоны дружинников, поставленные специально для того, чтобы не пропускать на службу молодежь. Были ли силы, помогавшие Севе, небесного или земного происхождения, – еще одна загадка его биографии.
Одноклассники, знавшие Севу лично, вспоминают, что, "когда во дворе играли в войнушку, завоевывали ледяные крепости, Сева в этом не участвовал, говорил, что драться и шкодить –плохо". Это заявление, вполне естественное для будущего священника, находится в интересном противоречии со словами уже нынешнего, маститого протоиерея Чаплина: "Западное христианство, в значительной своей части увлеченное пацифизмом, перед лицом нынешних угроз имеет будущее только в том случае, если снова научит своих последователей сражаться и умирать. Так, как это делали их предки".
В собственных мемуарах о. Чаплин говорит, что почти не учил физику, химию и математику в старших классах школы, зная, что эти предметы в жизни ему "не пригодятся", а "удовлетворительно" ему все равно поставят. Согласно другим источникам, изучать химию в 7-м классе Чаплин вообще отказался. К сожалению, проверить степень отказа Севы от химии уже невозможно: его учительница химии Валентина Ивановна Титова умерла осенью 2011 года.
По воспоминаниям учительницы географии Галины Васильевны Тургеневой, она заметила, что в 8-м классе Чаплин стал систематически прогуливать уроки: "Я как-то спросила: "Сева, почему ты вчера не был в школе?" - "Я был в церкви, я не гулял". Я говорю: "Но это же можно и после уроков". - "А я был на утрене". - "И что тебе там?" - "Мне там интересно". Вы понимаете, при классе разговор не будешь же вести. Я говорю: "Хорошо, садись. Но пропускать уроки не надо". По мнению учительницы, Чаплин добился того, к чему стремился, и это вызывает у нее уважение. Иногда она видит его на автобусной остановке в Гольяново. Видимо, Чаплин приезжает туда навещать мать, хотя, по иным сведениям, он продолжает жить в том же районе, где родился. "Он располнел, стал такой солидный протоиерей, а раньше был изящный, тоненький, хрупенький мальчик, скромный, воспитанный, примерный, спокойный, из очень интеллигентной семьи", - вспоминает Галина Васильевна.

Отец и матримониальный статус о. Всеволода
Очередной загадкой является отец Всеволода Чаплина. Статья об Анатолии Федоровиче Чаплине (1931-1993), которого Всеволод как-то назвал "профессором-агностиком", лишь недавно появилась в Википедии на украинском языке. Это был выдающийся ученый в области теории и техники антенн, последние годы преподававший в Политехническом университете во Львове (ныне – Национальный университет "Львовская Политехника"). Судя по биографии отца, который остаток жизни провел в Украине, скорее всего, Анатолий Федорович ушел из семьи, когда сын еще учился в школе. Об отношениях с ним сына Всеволода ничего не известно, кроме того, что Всеволод ездил во Львов, скорее всего, к нему. Именно отец, по всей видимости, был "близок к партийной элите" и выступил резко против прихода Всеволода к вере. Мать проявила больше понимания, хотя, по словам учителей Чаплина, она не была верующей.
В открытых источниках гораздо больше информации об отце, нежели о матери протоиерея Всеволода Чаплина. Его отец, Анатолий Федорович родился в Москве 21 сентября 1931 года, окончил Московский военно-механический техникум и – с отличием – Московский энергетический институт. Основную часть жизни и проработал в этом вузе, где защитил кандидатскую и докторскую диссертации. Из Москвы во Львов переехал в 1978 г., когда сыну было 9 лет, возглавив кафедру радиотехнических устройств во Львовской Политехнике. Похоронен на Лычаковском кладбище Львова.
Помимо того, что у самого Всеволода Чаплина детей нет, ничего неизвестно о том, имел ли он когда-либо намерение вступить в брак. О. Всеволод, имея сан протоиерея, принадлежит к "белому", то есть женатому духовенству – на рукоположение "целибатов", то есть лиц неженатых, но и не принявших монашества, в Русской Церкви всегда смотрели косо. Практику рукоположения "целибатов" неоднократно осуждал Патриарх Кирилл (Гундяев). Когда еще о. Всеволод работал под его началом в ОВЦС МП, не раз возникал вопрос о его постриге и хиротонии в сан епископа, но о. Всеволоду каждый раз каким-то образом удавалось уклоняться от заманчивых предложений. Подлинные причины его отказа от монашества до сих пор не ясны. Раньше статья об о. Всеволоде в Википедии давала однозначно положительный ответ на вопрос о наличии у священника семьи. Впоследствии, однако, запись была стерта. Ее следы ведут сюда, где утверждается, что "В.А. Чаплин женат, детей в семье нет". После нашумевших высказываний о. Чаплина о дресс-коде для российских женщин интернет-пользователи особенно активно гадают: "У него нет жены, он председатель синодального отдела, а там только те, кто имеют статус безбрачия, то есть монахи…". "Он протоиерей, а не иеромонах или игумен. У него есть жена, детей нет…". Вместе с тем, кто является женой о. Всеволода, если таковая есть, неизвестно, нигде в публичном пространстве его появления с супругой зафиксированы не были. Во всяком случае, различные заявления о. Всеволода на темы семейно-бытовой этики выражают неплохое знакомство протоиерея с этой проблематикой и дают больше оснований считать, что он имел соответствующий опыт, нежели наоборот. (Особенно интересный опыт в отношениях с женщинами продемонстрировал о. Чаплин в заявлении, что откровенно одетые и ярко накрашенные девушки провоцируют мужчин на сексуальное насилие над собой.)

Издательский отдел и МДС
Так или иначе, прежде чем завести или не завести семью, Всеволод Чаплин успешно окончил школу в 1985 году и, поскольку в армию его не брали по состоянию здоровья (астма), был принят в штат сотрудников отдела экспедиции Издательского отдела Московского патриархата, который возглавлял ныне покойный митрополит Питирим (Нечаев), оказывавший протекцию новому талантливому сотруднику. Параллельно, в свободное от работы время, Чаплин заочно учился в Московской духовной семинарии в Троице-Сергиевой лавре, куда его рекомендовал профессор МДАиС митрополит Питирим. Семинарию Чаплин окончил в 1990 году.
Служа в Издательском отделе Московской патриархии, Всеволод Чаплин, судя по всему, стал более активным, общительным и жизнерадостным человеком, чем был в школе. Например, как вспоминает сам протоиерей, во время какого-то скучного межхристианского заседания с участием зарубежных гостей он для вида надел наушники для синхронного перевода, а сам подключил к ним магнитофонную запись с выступлением Геннадия Хазанова.
В годы обучения в семинарии Всеволод Чаплин сблизился не только с официальными церковными педагогами, такими, например, как известный своей ультраконсервативностью архимандрит Георгий (Тертышников), остроумно объяснивший иподиакону Всеволоду, когда он опоздал на занятие, церковное происхождение слова "сволочь" как синонима иподиакона, в чьи обязанности входило "сволакивать" мантию за архиереем. Еще со школьных лет, с 14-15-летнего возраста, Всеволод был вхож также и в "подпольные", диссидентские православные общины: и в общину о. Александра Меня, которого называет "апостолом советской интеллигенции", и в общину о. Димитрия Дудко, в круг общения которого, по признанию Чаплина, "в отличие от круга Меня, попасть было очень просто". Таким образом, Чаплин окормлялся как у "западника" Александра Меня, так и у монархиста Димитрия Дудко, в последние годы жизни сблизившегося со сталинистами. Многих его сослуживцев и однокашников поражало, насколько Всеволод уже с очень ранних лет был сведущ и информирован в различных тонкостях церковной жизни, как официальной, так и неофициальной. В этом смысле он был своего рода "звездой" и вундеркиндом. Позже, в одном из интервью, о. Всеволод признался, что увлекался некогда поисками "истинного" Православия и скептически смотрел на руководство "советской" Церкви, однако постепенно, во всем разобравшись, может со знанием дела засвидетельствовать: никакой Катакомбной Церкви не было и нет, есть лишь одна каноническая РПЦ МП.
Публично выступать Всеволод Чаплин начал, будучи сотрудником Издательского отдела. Первое его выступление состоялось в Доме Телешева в 1990 г., оно было посвящено Патриарху Никону. В начале 90-х Дом Телешева был "культовым" местом православно-патриотического движения: там постоянно проходили разного рода съезды, конференции, заседал Союз "Христианское возрождение" Владимира Осипова, а по соседству действовал магазин православно-патриотической книги, где продавалось немало такого, что в наше время было бы однозначно квалифицировано как "экстремистская литература". Вероятно, из круга последователей о. Димитрия Дудко и собраний в Доме Телешева почерпнул о. Всеволод, как он сам говорит, свое "радикально-фундаменталистское мировоззрение", которое порой довольно причудливо переплетается с идеологией официального церковного чиновника высокого ранга. Именно это переплетение придает известную эпатажность заявлениям протоиерея, особенно на политические темы.
По воспоминаниям Чаплина, в юности он любил ездить в обитель Патриарха Никона – Воскресенский Новоиерусалимский монастырь на Истре, под Москвой, где многие экскурсоводы были верующими и не вели атеистической пропаганды, как это делали их коллеги в Троице-Сергиевой лавре. По воспоминаниям слушателей первого доклада Чаплина в Доме Телешева, эмоционально он заметно проигрывал выступившему вслед за ним знаменитому специалисту по Патриарху Никону курскому протоиерею Льву Лебедеву, который вскоре перешел в РПЦЗ и написал очень популярную среди православных консерваторов того времени брошюру "Почему я перешел в зарубежную часть Русской Православной Церкви". В то время особенно проявлялся недостаток Всеволода, связанный с риторикой, - он заикался и дикция его была достаточно нечеткой. Однако позднее, в конце 1990-х – начале 2000-х гг., о. Всеволоду удалось полностью излечиться от заикания и приобрести характерный, специально поставленный бас.
Восходя по служебной лестнице Издательского отдела, начав регулярно публиковать небольшие статьи (в основном, официального характера – о служениях Патриарха, различных торжествах и юбилеях) в "Журнале Московской патриархии" и газете "Московский церковный вестник", Всеволод Чаплин достаточно быстро стал человеком, с которым в Церкви советуются, которому доверяют важные поручения. Так, во время празднования 1000-летия Крещения Руси в 1988 году Чаплин участвовал в организации выставки христианского искусства в Москве, на Солянке. Уже тогда ему, простому иподиакону митрополита Питирима, звонил домой, чтобы посоветоваться, выставлять ли предметы искусства из Патриаршей коллекции, сам игумен Сергий (Соколов), тогда келейник Патриарха Пимена, впоследствии епископ Новосибирский, скончавшийся в возрасте 50 лет.

ОВЦС и МДА
По окончании Московской духовной семинарии церковно-служебный статус Всеволода Чаплина резко меняется. В октябре 1990 года у Чаплина происходит размолвка с митрополитом Питиримом, которого впоследствии, после провала ГКЧП в августе 1991 года, отец Глеб Якунин обвинил в сотрудничестве с органами госбезопасности и путчистами. После размолвки с Питиримом Чаплин переходит из Издательского отдела РПЦ МП в Отдел внешних церковных сношений (ОВЦС МП), находившийся под началом митрополита (ныне Патриарха) Кирилла (Гундяева) - это тот самый отдел РПЦ МП, который курировал безакцизный сигаретный бизнес, о чем СМИ писали еще в 90-х годах прошлого века .
Рядовым сотрудником в Отделе Чаплин трудится всего год – его таланты замечает председатель Отдела. В то время юного Всеволода можно было иногда встретить на праздничных богослужениях в Троицком соборе Данилова монастыря – благо, здание ОВЦС МП находится прямо напротив собора. В конце 1991 года Чаплин становится заведующим сектором общественных связей ОВЦС МП. Правда, должно было пройти еще 7 лет, прежде чем он стал секретарем ОВЦС МП с последующим возведением в сан протоиерея, и еще 3 года, пока в 2001 г. его назначили решением Синода на должность заместителя председателя Отдела, то есть человека из ближайшего окружения нынешнего Патриарха Кирилла (Гундяева).
Соответственно, и духовная (священническая) карьера Всеволода Чаплина после перехода в Отдел митрополита Кирилла начала развиваться гораздо быстрее, чем в Издательском отделе. В свободное от работы время он проходит обучение в Московской духовной академии (образование он получал исключительно заочное – не любит о. Всеволод учиться. он предпочитает поучать других), где в 1994 г. защитил кандидатскую диссертацию на тему: "Проблема соотношения естественной и богооткровенной новозаветной этики в современной зарубежной инославной и нехристианской мысли". А ещё до окончания академии Всеволод Чаплин был рукоположен сначала в сан диакона (21 апреля 1991 г.), а затем и в сан священника (7 января 1992 г., на праздник Рождества Христова). В 1996 году о. Всеволод получил первую церковную награду – орден преподобного Даниила Московского III степени.

http://www.portal-credo.ru:8000/site/?act=rating&id=38


А это блогер Ольга Щёлокова делится личными воспоминаниями о будущем отце Всеволоде, во время знакомства с ней – юного служащего Издательского отдела Московской патриархии.

Отец Всеволод Чаплин, нынешний идеолог Патриархии, появился на моём горизонте в самом начале девяностого года, когда я работала в «Московском церковном вестнике».

Собственно Издательский отдел МП был выстроен митрополитом Питиримом в глубине уютного дворика на Погодинской ещё, если не ошибаюсь, в семидесятых годах, представляя собой компактное, однако четырёхэтажное здание, сложенное из кирпича телесного цвета. С улицы этот особняк видно не было, и притекали в него исключительно люди осведомлённые. В начале девяностых там ещё царила патриархальная простота, и проникнуть в Издательский отдел мог любой человек относительно благочестивого вида, однако за массивной конторкой при входе сидел непременный вахтёр из бывших сексотов и осведомлялся у незнакомых людей, кто к кому шествует и по какой надобности.

А вот в конце восьмидесятых митрополит Питирим подружился с семьёй простых советских людей Горбачёвых, что немедленно повлекло за собой расширение издательских владений. Первым делом Отделу была пожертвована огромная коммунальная квартира в старом доме по соседству. Квартиру ремонтировать не стали, и она была передана новой газете, «Московскому церковному вестнику», прямо в том виде, в каком она была оставлена прежними и неизвестно куда отселёнными жильцами. Коммуналка пестрела старыми, засаленными обоями; окна с рассохшимися рамами почти не открывались; в ватерклозет заходить не рекомендовалось (свои естественные нужды сотрудники справляли в главном здании). И тем не менее это всё-таки была редакция, хотя и без всякой таблички.

Откуда набирали сотрудников редакции и по какому принципу — этого не знает никто (меня порекомендовал туда один уважаемый московский иерей, из бывших митрополичьих иподьяконов). Процент граждан семитского происхождения превосходил там все мыслимые пределы, и все эти граждане занимались там какими-то своими хитрыми делами. Ничем не занимались, одним словом. Слонялись из комнаты в комнату, чесали языками, а в день сдачи номера писали какую-то цветистую халтуру с непременным названием «Возрождение храма». Возглавлял это богоугодное заведение натуральный отставной чекист, оставшийся без работы журналист-международник.

А вот в главном здании Издательского отдела жизнь кипела. Там существовало множество враждующих между собой кланов и партий, каждая из которых, в свою очередь, страдала от расколов и нестроений. Существовал там и клан баб-обожательниц, существовал там и клан услужающих мальчиков, в обязанности которых входило многостороннее осведомительство. Мальчики постоянно шныряли между Чистым переулком, где находилась резиденция патриарха, и особняком на Погодинской. В большинстве своём мальчики были двойными агентами, то есть в Чистом переулке стучали на Погодинскую, а на Погодинской — на Чистый. Архиереи были в курсе, однако без мальчиков, этаких жоли-гарсонов, всё равно не обходились, потому что мальчики осуществляли процесс коммуникации.
Излишне говорить, что при этом жоли-гарсоны отпихивали друг друга и друг на друга у всех стучали. Жизнь кипела.

Однако при этом мальчики числились редакторами и получали недурные зарплаты, хотя один из этих жоли-гарсонов окончил всего лишь восемь классов, начал карьеру тракториста, а потом обратился в чтеца при одном из волоколамских приходов, где его и подобрал сердобольный владыка Питирим.

Кстати, об отношениях этой когорты жоли-гарсонов с самим владыкой ходили самые ужасающие слухи, и даже намекалось, что из них он формирует свой гарем. Ложь, ложь и ещё раз ложь! Почему? Потому что владыка Питирим был человеком тончайшего вкуса и аристократической нравственности, и потому на этот физический и моральный сброд ни под каким видом не польстился бы. Правда, владыка был барин и потому любил, чтобы услужающие мальчики подавали чай Раисе Максимовне и чтобы Раиса Максимовна завидовала.

По своей внешности жоли-гарсоны подразделялись на два типологических вида — вида Максима Галкина и вида Бориса Моисеева.

Сева Чаплин принадлежал ко второму типу. Но это только по внешности, потому что круг интересов Севы Чаплина соответствовал кругу интересов пожилого кадровика, интересующегося исключительно назначениями и увольнениями личного состава. В его объёмной голове содержалась колоссальная информация обо всех архиереях, в том числе и викарных, об их рукоположениях, отставках и подковёрных скандалах. Одним словом, круг интересов Севы Чаплина выдавал в нём битого жизнью пожилого церковного кадровика, хотя в то время ему было едва за двадцать.

Как и с каким поручением появился в нашей коммуналке Сева Чаплин — этого уже не вспомнить. Просто Сева появлялся, садился на стул в комнате, отведённой под приёмную, и начинал слушать. А со мной иногда заводил разговоры — про то, про сё, про кадровый состав, про низменность интересов духовенства и про то, что нужно «оживить церковную жизнь». Наверное, ему дали такое задание.

Однако никаких приятельских чувств к Севе Чаплину я не питала. Было не очень понятно, с какой стати он, без моего согласия, заносит меня в список активисток каких-то новых приходов, куда подбирались «наши люди» и где предполагалось «оживить церковную жизнь». Однако мне было не до оживления, не до Севы и его карьерного роста. Но Сева, судя по всему, старался выполнить задание, поставленное перед ним вышестоящими, как можно тщательнее. Иногда Сева провожал меня до метро и пытался вывести на душевный разговор на предмет того, откуда я такая взялась и какие у меня планы. Планы же у меня были самые смиренные, но ни Севе, ни кому бы то ни было до них не должно было быть никакого дела.

Однажды я простудилась и с удовольствием, на законных основаниях, отдыхала дома, поминутно сморкаясь в широкий платок. И вдруг зазвонил телефон. Это был Сева. Сева узнал номер телефона в канцелярии и выразил озабоченность состоянием моего здоровья. Я сказала, что здоровье у меня отменное, да вот только насморк. Пустяки, одним словом, скоро буду в строю. «А может, вас навестить? — спросил Сева. — По-христиански». Нет, мне и по-христиански не надо. Мне хотелось отдохнуть от людей и сморкаться, никого не стесняясь.

Однако через несколько часов в дверь позвонили, и, к моему удивлению, на пороге показался Сева с громадной авоськой совершенно зелёных апельсинов, килограмм этак на пять.

Я никогда не могла понять причин человеческой назойливости, а тем более выказываемой с непонятными целями, но гнать непрошенного посетителя было некультурно. Сева вошёл, сел и начал расспросы — откуда я взялась, чей я человек и чего вообще думаю. А поскольку визит проходил под знаком христианской заботливости, приходилось слушать.

А потом Сева, наверное, сделал отчёт вышестоящим товарищам и надолго исчез из поля моего зрения. А потом в течение нескольких лет посылал мне на Пасху и Рождество писанные под копирку поздравительные письма.

И сейчас он вон как высоко взлетел. Глашатай церковной жизни. Голос Патриархии.

Терпение и труд всё перетрут, а карьеру у нас всегда делают люди не выдающиеся, а умеющие слушать кого прикажут и докладывать кому следует.

http://regenta.livejournal.com/492865.html

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments