Римма Поляк (rimona) wrote,
Римма Поляк
rimona

БГ о сборе подписей в штабе ЯБЛОКА

Кандидатский минимум

Практически никто в стране не верит, что Путин может проиграть на грядущих выборах. БГ выяснил, чем в отсутствие политики и при едва ли не полном отсутствии шансов на победу занимаются в предвыборных штабах других кандидатов в президенты — и зачем они это делают

Штаб Григория Явлинского

Yavlinski.jpg

Признаюсь, раньше бывать в штабе «Яблока» мне не доводилось. Разглядывая невзрачный квадратик на «Ян­декс.Картах», я представлял себе что-то вроде набитого офисной техникой полуподвала, населенного развязными пиарщиками, нечесаными активистами и парочкой анемичных секретарш. Действительность посрамила мои фантазии. Для начала — дом по адресу Пятницкая, 31/2, оказался могу­чим купеческим особняком

ХVIII века. С пилястрами. Вдобавок выяснилось, что «Яблоко» не ютится во флигеле или погребе, как можно было бы предположить, исходя из политического веса партии, — оно занимает особняк целиком.

Впрочем, несмотря на столь буржуазный антураж, внутри все вполне демократично. Политика наваливает­ся на посетителя с порога: в застеклен­ном предбанничке прямо на полу разложены чистые подписные листы — стопками, по областям, — на случай если поддержать выдвижение Явлинского придет кто-то с региональной пропиской. В холле первого этажа поставлено несколько столов, за которыми идет сбор подписей. Лю­безный и румяный пресс-секретарь «Яблока» Игорь Яковлев ведет меня вверх по широкой лестнице. Вслед за нами в образованную пролетами акустическую трубу взмывает перепалка сборщиков подписей:

— Послушайте, так ведь тоже нельзя — почему Москва все столы заняла? Мне же совершенно некуда посадить область! — увещевает энергичное контральто.

— Ну что вы, все поместимся, я вас умоляю! — мягко успокаивает баритон.

«Я вас умоляю». Круто.


На втором этаже информационный стенд «Навсегда в «Яблоке» — портреты и биографии погибших от рук убийц членов партии: Лариса Юдина, Александр Карасев, Юрий Щекочихин, Фарид Бабаев. Чуть ниже разложены буклетики с по­следним словом Ходор­ковского и высказы­ваниями общественных деятелей в его защи­ту. Остальное — «кабинеты руководства». На треть­ем этаже — чей-то забытый на подоконнике обед, несколько фикусов и вновь пустынные коридоры, ­ведущие к таинственным каби-нетам.

Многолюдно лишь под самой крышей. Надо полагать, при купце Матвееве это и этажом-то не считалось, так, склад для ненужного бара­хла. Зато теперь здесь серд­це предвыборного штаба и вовсю кипит жизнь.

— А правда ли, что за отведенное время собрать два миллиона подписей без огрехов и брака практически невозможно? — спрашиваю я у Игоря.

— Совершенно верно. Однако это не так уж и важно, поскольку решение о регистрации партий или кандидатов — вопрос исключительно политический. Мы знаем множест­во примеров того, как ЦИК регистрирует махровых нарушителей и в то же время выбраковывает самых добросовестных кандидатов. Однако таковы сегодня правила игры, и мы вынуждены по ним ­играть.

— То есть эти люди вокруг нас сейчас так стараются, осознавая, что их рвение может быть перечеркнуто волей одного-двух человек?

— А что им остается? Мало того, полагаю, что те два миллиона россиян, которые поставили за нас свои подписи, также прекрасно это понимают…

— Многие считают, что к этим выборам «Кремль достал Явлинского из нафталина» и использует в своих целях. Не будет ли подтверждением такой теории вариант, при котором Григория Алексеевича легко и без придирок допустят до выборов — ­несмотря на то что, как вы сами ­подтвердили, подписи будут небезупречны?

— Наоборот, это будет подтверж­дением нашей силы: значит, власть признает нашу политическую самостоятельность и опасается, что снятие Явлинского с выборов повлечет за собой серьезное противостояние с гражданским обществом.

Игорь отбывает проводить пресс-конференцию, посвященную окон­чанию сбора подписей, а я остаюсь наблюдать за работой штаба. На превращенном в опен-спейс чердаке все поверхности покрыты толстым слоем заполненных подписных листов. Между столами снуют сотрудники, которые перекладывают стопки с места на место и переда­ют их друг другу, руководствуясь каким-то недоступным непосвя­щенному ­наблюдателю алгорит­мом. Со стороны похоже на танец пчел: ясно, что все взаимодействия в улье логичны и подчинены какому-то высшему ­закону, понять который чужаку не дано.

Тщетно пытаясь разобраться, брожу между столами.

— Надо бороться за каждый голос, за каждую подпись, — по-видимому, в преддверии похода в ЦИК увещевает дама в красном даму в синем. — Они говорят: «Мы вычеркиваем», а вы не соглашайтесь, возражайте всеми возможными аргументами.

Сидящий неподалеку от меня мужчина громко чихает.

— Будьте здоровы, — говорю я.

— Премного благодарен, — ­кивает он.

«Премного благодарен».

Круто.

Присаживаюсь за «питерский» стол, увенчанный папкой с над­писью «Другие хорошие регионы». Проверяющих здесь двое, оба видные партийцы: Майя Завьялова из Москвы и Кирилл Страхов из ­Петербурга. ­Кирилл рассказывает, что во время прошедших думских выборов он защищал наблюдателей от произвола избирательных комиссий и пришел к выводу, что некоторые члены избиркомов были рады возможности обойтись без фальсификаций.

— Для многих из них настойчивость наблюдателя оказывалась ­хорошим поводом саботировать предписания начальства. Они звонили «наверх» и, подняв глаза к потолку, прочувствованно объясняли, что не могут фальсифицировать, — «смотрят», мол. В этом смысле они хоть и разбойники, но все же благородные. Жаль, не все там такие.

— Да, власти мало кто от души ­симпатизирует. Я уж не говорю про интеллигенцию — вон у нас подпи­си Басилашвили, Стругацкого, Горбачева, Шевчука, жены Солженицына. Но даже когда меня на днях пос­ле митинга забрали в отделение милиции — оштрафовали как ор­ганизатора за превышение заяв­ленной численности, — так я и там умудрилась две подписи за Явлинского собрать.

Майя усердно изучает подписные листы — говорит, что это уже третья проверка. Рефлекторно умножаю два с лишним миллиона подписей на три проверки и делю на девять (максимальное число подписей на одном листе). Получается чуть меньше семисот тысяч страниц — почти полторы тысячи стандартных офисных пачек! И это притом что изучается все подробно — не дай бог пропустишь описку или помарку.

— ЦИК такую подпись запросто может признать недействительной, и она увеличит процент брака, — объясняет Майя. — Так что «неблагонадежные» автографы лучше вычеркивать собственноручно, хотя то, к чему они там придираются, — это просто немыслимо. Например, не должно быть сокращений: никаких «пр-т», «пр-д», «ул.», «пер.». Даже из-за города «СПб», случалось, забраковывали.

В этот момент Майя обнаруживает в подписном листе строку «Михаил Алексеевич Ходорковский». После краткого совещания с коллегами «неправильную» фамилию мужчи­ны 1949 года рождения все-таки вычеркивают.

— От греха. Кто их знает в этом ЦИКе, — неуверенно говорит Майя.

— А мне кажется, в этот раз можно было бы коробки со старыми газетами вместо подписных листов сдать, как Прохоров сделал, — все равно приняли бы. Такая сейчас ситуация, — задумчиво оппонирует Кирилл, но, впрочем, немедленно погружается в подписные листы в поисках клякс и сокращений.

Вообще, похоже, что «яблочники» живут, руководствуясь логикой просвещенного фатализма: «Делай что можешь — и будь что будет». Судя по всему, не чужды им и обывательские споры о том, каковы отноше­ния между Кремлем и руководством «Яблока», и о том, на какие пожертвования существуют многочисленные отделения партии, многие годы не попадающей не только в Госдуму, но и в подавляющее большинство региональных парламентов. Бесспорно только одно: «Яблоко» — самая хоро­шо воспитанная партия в России. Даже в штабном туалете висит заме­чательно куртуазное объявление:

«Уважаемые господа! Поведение некоторых из вас, а именно создание засора раковин путем выливания в них отходов от благородных напитков (чай, кофе), приведет к ­затоплению, что недопустимо. (…) Благодарю за понимание и сохра­нение памятника архитектуры. В.Н.Слесарев».

Ну ведь круто же, правда?

http://www.bg.ru/stories/9957/?chapter=3
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment